Книга Приговоренный многоженец, страница 47 – Александр Владыкин

— Послушной — это обязательное условие, — подтвердил я, прогоняя воспоминания о «послушании» Изабеллы. — А вот насколько бесправной будет зависеть только от тебя. Сможешь доказать, что способна на большее, чем просто составлять мне компанию в постели, получишь и определенные права (хотел еще добавить «в рамках своих компетенций», но решил не усложнять для понимания этой типичной представительницы дикого феодализма свою мысль). Например, Изабелла помогает мне в общем управлении, правит законы, занимается вопросом налогов. Диана занята магическим обучением. Элениэль, когда вернется из Эльфары, будет по военным делам. Подумай, что сможешь привнести в мою семью ты. И завтра продолжим этот разговор. А сейчас я пойду спать.

Подумала. Естественно, придумала совсем не то, что было нужно.

Не успел я заснуть, как заявилась ко мне. Стоит посреди спальни. Лежу, смотрю на девушку. Уже догадываюсь, что сейчас последует, и мне от этого становится скучно. Так, она вполне ничего. Я бы даже сказал, что по-своему красива. Но вот не хочется мне абсолютно ее. Видимо, никак не могу забыть ее поведения в Юме. Мужчины они такие. Обидчивые. И ранимые.

— Ваша светлость, — говорит Мелисса. — По нашим обычаям, правда, почти уже забытым, рыцарь, спасший девушку от смерти, может провести с ней ночь. А вы еще и мой жених. Но ночь должна пройти без близости, как испытание благородства поведения кавалера и девушки. Они спят в одной постели, но между ними кладется меч, обозначающий границы дозволенного.

Ага. Помню. В нашем средневековье тоже такой бред имел место быть. Правда, история умалчивает, смогли ли хоть раз благородный рыцарь и невинная девушка чистоту и возвышенность своих чувство доказать. Почему-то думаю, что не было таких прецедентов.

Берет мою шпагу, рассматривает, кладет на место,начинает стягивать с себя платье.

Совсем чокнутая что ли? Так у меня этого добра хватает. Так-то, если разобраться, и у Дианы есть свои странности, и Элениэль совершала, скажем мягко, странные поступки, да и даже у Изабеллы хватает своих личных, особо приближенных, холимых ею и лелеямых тараканов. Мне что? Санитаром в этом потенциальном дурдоме работать? Тем более, что для этого мира и мои многие привычки и взгляды не совсем укладываются в норму.

И на кой мне, спрашивается, ночью в постели, которая, к слову, здесь и так не слишком широкая, девушка, да еще и моя шпага? Еще шпагу я могу стерпеть. В этом даже какой-то смысл есть — все-таки ночую в только что захваченном замке. Но Мелисса мне рядом зачем? Да и понимаю я, что цель всего этого спектакля отнюдь не проверить мое «благородство», а с точностью до наоборот — соблазнить и таким образом получить какие-нибудь преференции.

— Мелисса, — говорю девушке. — По-моему, ты что-то неправильно поняла. Про постель я сегодня сказал не для того, чтобы ты ночью пришла ко мне. Надевай свое платье и иди в свою спальню.

Ушла, недоверчиво оглядываясь на меня. Ну, конечно. Видимо, привыкла пользоваться вниманием мужчин — молода, красива, герцогиня. А тут такой облом.

На следующий день девушка выглядела сильно смущенной своей ночной эскападой. Впрочем, я сделал вид, что ничего не было. Проявил то самое «благородство», которое она столь безуспешно пыталась проверить. Сразу перешел к делу. А именно к экспресс обучению Мелиссы основам политэкономии и юриспруденции, а также попутно делопроизводству и ведению прозрачной финансовой отчетности применительно к реалиям средневековья. Последнее обстоятельство значительно задачу упрощало. Не доросли еще здесь до сложных материй, которых я и сам не знаю, кстати.