Книга Счастье из чужой вселенной, страница 78 – Анна Максимова

У отца Айлира были те же кроваво-алые полоски в каштановых, чуть тронутых сединой на висках, волосах. Глаза чуть темнее, не красные, а насыщенного бардового цвета. Такой же высокий рост, широкий разворот плеч. И, конечно же, красота, которой отличались все представители этого вида.

— Если ты, мальчишка, надеешься, что я сожалею о своём выборе, то зря, — дерзко вскинув голову, отозвался приговорённый, глядя прямо на правителя. — Мне лишь жаль, что я не увижу торжество справедливости. Как падёт презренная Федерация, как ты слетишь с трона, которого не заслуживаешь.

При этих словах забитый эрами под завязку зал возмущённо загудел. Источники информации, утверждающие, будто хвостатые могут иметь какой угодно цвет глаз и полосок в волосах, не лгали. От обилия цветастых инопланетян пестрело в глазах. Нереальное зрелище. Наверное, мало кто из живущих на территории Федерации видел столько эров сразу.

— Но сильнее всего я сожалею, что был плохим отцом, — продолжал ист Кейролис.

На этих словах я краем глаза уловила, как дёрнулся Айлир и напрягся его брат.

— У меня родилось двое сыновей, и оба они выросли ничтожествами и предателями, — вещал осуждённый, брезгливо скривившись, — не подчиняющимися родовой субординации, и мне стыдно, что я породил их на свет.

Айлир изо всех сил стиснул кулаки, взгляд казался невидящим и застывшим. Мужчина прерывисто дышал, а его хвост неосознанно обвился вокруг моей ноги и сжал конечность так, что я охнула от боли. В любой другой ситуации я бы возмутилась таким произволом и потребовала свободы, но сейчас лишь терпеливо вздохнула.

После того, как мерзости перестали выплёскиваться изо рта эра, к нему направились трое соплеменников в форме личной гвардии Императора, или как там это правильно называется? Двоевстали по бокам от осуждённого, зорко отслеживая любую попытку воспротивиться казни, третий достал непонятную ёмкость с содержимым ярко-жёлтого цвета. Прислонил её широким концом к шее иста Кейролиса, в гробовой тишине было слышно слабое шипение, с которым яд проникал в тело эра.

После все исполнители строевым шагом скрылись из зала. С минуту смертник стоял, не шевелясь, испепеляя собственных детей ненавидящим, безумным взглядом, после чего его тело начали скручивать судороги. Глаза широко распахнулись, рот открылся в попытке закричать, но послышался лишь задушенный хрип. Затем мужчина сначала рухнул на колени, а следом распластался на полу. Ещё пару раз выгнулся в предсмертной агонии и затих в невероятной изломанной позе и искажённым страданием лицом.

Это было жуткое зрелище. Не скоро я смогу забыть это ужас, свидетелем которому пришлось стать. Но тяжелее всего было смотреть на белого, как лист бумаги, Айлира. Хвостатый застыл статуей и, казалось, даже дышать перестал. Только крупная дрожь, сотрясающая его, говорила, что рядом живой мужчина, а не бездушный манекен.

Мне казалось, будто я на физическом уровне ощущаю его боль, но как помочь, я просто не знала. Все слова в этой ситуации будут пустыми. Его отец был чудовищем, но большую часть жизни Айлир любил его, чуть ли не преклонялся ему. И даже после всего тот был красноглазому по-своему дорог. Оттого и так невыносимо было сейчас ему.

Император, к которому я заочно прониклась неприязнью из-за жестокого требования о присутствии сыновей предателя, вещал какую-то напыщенную чушь. Что-то о том, что так будет с каждым, о важности преданности и любви к родине. Ну и, конечно же, о несокрушимости Империи. В общем, нового или интересного ничего. Да и внимание моё было сосредоточено на Айлире. Даже когда Ихтарон дал добро расходиться, эр продолжал стоять и смотреть на скрюченное тело, недавно бывшее его родственником.