Книга Счастье из чужой вселенной, страница 84 – Анна Максимова

Никогда в жизни мне не было так погано. Хотелось или разнести всё вокруг, выплеснуть кипящие в душе эмоции, или наоборот забиться в какой-нибудь укромный угол, чтобы никто не мешал упиваться жалостью к себе.

Позвать Еву с собой было безумием, продиктованным беспомощностью и отчаянием. Будь я более адекватен, то вряд ли бы решился. Ведь девушка так ярко демонстрировала нежелание лишний раз контактировать со мной, что надеяться на положительный ответ было глупо. Она же, к моему изумлению, согласилась! Маленькая беззащитная смеска с таким большим и добрым сердцем.

Наверное, не будь её в момент казни рядом, я бы опозорился на всю Империю. Это было невыносимо. Боль рвала и без того драную в клочья душу на части. Умом понимал: мой отец — безумец и чудовище. Только вот память, тварь беспощадная, безжалостно подкидывала сотни моментов из прошлого. То, как он учил меня всему, что я знаю, как улыбался мне, хвалил, подбадривал. В те мгновения воспоминания о том, как он приговорил Еву или отрёкся от меня, казались подёрнутыми туманом. Оттого жестоким, болезненным ударом были его слова о том, что он считает нас с братом своими ошибками, за которые стыдно. Смотрел на отца и не верил тому, что вижу и слышу. Будто это не он, а какой-то злобный двойник говорит все эти ужасы. А потом его не стало. Всего несколько минут, и на полу осталось лишь изогнутое в немыслимой позе тело, которое уже не было моим отцом.

Внутри творилось нечто неописуемое. Хотелось заорать во всё горло, крушить всё вокруг и плакать, как ребёнку. И лишь присутствие Евы, которую ощущал всем своим существом, заставляло держаться, балансировать на грани постыдного срыва. Затем она обняла меня, принося невероятное облегчение. Её прикосновения и близость словно наполняли силами.

Несколько часов я тщетно пытался восстановить подобие душевного равновесия. С моей стороны было свинством бросать Еву одну на чужой территории, но как гид или собеседник я был хуже не придумаешь. Брат заверял, что смеска весьма увлечённо изучает наше родовое гнездо. Оставалось надеяться, что ей правда не скучно.

Мы много проговорили с Мейном. В отличии от меня, казнь отца по нему почти не ударила. Скорее, он был удрученнеобходимостью отвлечься от любимого дела и зол из-за свалившихся обязанностей главы рода. Брат годы назад лишился последних крох любви и уважения к родителю. Он не смог простить ему смерти матери. Был убеждён в абсолютной виновности отца. Я же сам разрывался в этом вопросе надвое. С одной стороны, разве не для рождения потомства нужны детородные самки, какой и была наша мать? Это их прямое предназначение и обязанность. С другой, можно и правда более щадяще относиться к той, кто рожает тебе детей. Давать большие перерывы между беременностями. Больше баловать. В то, что отец бил маму, поверить никак не удавалось, хотя Мейн утверждал, будто видел лично этот ужас. В общем, брат к отцу относился, мягко говоря, прохладно, и не особо горевал о его кончине. Скорее, стыдился, что оказался в столь близком родстве с предателем.

Но сколько бы ни приводил сам себе разумных доводов о том, что папа стал чудовищем, что бы ни говорили Мейн, Ева и окружающие, мне всё равно было больно. Я знал его совсем другим.

Когда брат устал вправлять мне мозги, я, не в силах больше находиться в комнате, где прожил подавляющую часть своей жизни, выбрался на улицу. Устроился на берегу искусственного пруда и просто смотрел на красоты родины, стараясь ни о чём не думать. Присутствие Евы уловил на непонятном самому уровне. Я уже даже удивляться перестал, что чувствую присутствие девушки нутром. Её нахождение рядом наполняло душу теплом. Не в силах противиться, взял смеску за руку, обвил тонкую талию хвостом, чтобы хоть на миг ощутить её чуть ближе. Вольность, за которую вполне мог получить по физиономии, но Ева лишь мягко улыбнулась, делая почти счастливым на эти мгновения. Пока я всё не испортил.