Книга Моё море, страница 138 – Анна Максимова

МАРИЯ

Одиннадцать лет спустя

— Раньше вторника готово не будет, — произнесла уверенно в трубку. — Нет, даже если вы заплатите. Изначально мы вообще договаривались на пятницу следующей недели, — собеседник на том конце фыркал и пыхтел, но, похоже, признал поражение. — Увидимся во вторник, Сергей Павлович.

Отложив мобильный, устало помассировала виски. Дурдом какой-то. Зря я нахватала столько заказов, и уж тем более не стоило работать ночью. День только начался, а я уже как выжатый лимон.

— Мам, ты ещё долго? — заглянул в дверь сын.

Виктор, наше с Айроном, то есть, Артёмом, счастье. Наверное, я никогда не привыкну называть мужа земным именем. Даже сейчас, спустя одиннадцать лет с момента возвращения с Соинтера, он продолжает оставаться для меня моим морским принцем.

Сейчас я смело могу заявить: я — счастливая женщина, в моей жизни всё прекрасно, но были времена, когда было сложно. Тут же голову заполнили воспоминания…

После перехода, до странного болезненного, я на какое-то время потеряла сознание. Очнувшись, обнаружила, что мы со всеми нашими пожитками, при чём, вещи из домика у моря тоже были тут, оказались в пролеске у города, очень мне знакомом. Айрон всё никак не приходил в себя, и я уже начала паниковать, когда парень соизволил открыть глаза. Выглядел он ужасно. Словно тяжело больной человек. Но как бы жалко мне ни было любимого, нужно было домой.

Охая и ахая, мы добрались до дороги и минут сорок ловили попутку. Почему-то никто не желал подбирать нас. Параллельно я на все лады костерила Богов, забросивших нас за пределы города, ведь та же Элла в своё время попала домой. Когда я уже начала терять остатки терпения и всё сильнее нервничать, нашёлся водитель, который решился нас подвезти.

Добравшись до дома, я было выдохнула, но, как оказалось, зря. Айрон. Он заболел, да как! Его лихорадило, он отказывался от пищи, был бледным и апатичным. Как мне тогда было страшно! Никакие лекарства не помогали, я не знала, как помочь. Хотела уже на свой страх и риск вызвать скорую, но парень упёрся. Так продолжалось четыре дня. На пятый ему стало легче. Но радоваться не спешила. Пусть он перестал напоминать раскалённый уголёк и начал есть, но вот вялость и апатичность никуда не ушли.

Почувствовав себя нормально, иномирец направилсяна работу, с которой его, естественно, давно уволили. Таким образом о возвращении прознала Юлька и нанесла визит в тот же вечер. Всем вокруг мы решили говорить самый простой из вариантов, придуманных на Соинтере: что мы путешествовали дикарями. Подруга фыркала и шипела, говорила, что не подозревала, будто я такая безалаберная. Ещё обижалась, что не предупредила. На силу удалось девушку успокоить.

А потом был мой ступор. Я не знала, что мне делать дальше. С Айроном стало тяжело. Мы уже убедились, он стал человеком. Пропали жабры, а хвост, как бы он ни старался, не появлялся. Не ощущал больше парень в себе магии. Он стал совсем другим. Его почти ничего не интересовало, словно лишившись магии и второй ипостаси, он потерял самого себя.

Мне было страшно. Чувство вины, жуткое и неподъёмное, кислотой разъедало душу. Это я виновата, он из-за меня пошёл на это безумие. Я должна была настоять, чтобы он остался. Вернулся домой и жил дальше. Я даже не Отани. Сначала было бы больно, но время лечит и постепенно нам бы стало легче. А так он лишился самой своей сути, после чего и интерес к чему-либо угас. Стал калекой. Не физически, душевно. Я, как и прежде, всей душой любила Айрона, но чувствовала себя ужасно, каждый раз встречаясь с ним взглядом, ведь я погубила своего принца из сказки.