Книга Позолоченная корона, страница 243 – Марианна Гордон

– Ну как, обсохла немного? – спросила знахарка, появившись на пороге мастерской с корзиной редьки, набранной в огороде. Она не боялась дождя и ходила с непокрытой головой. Пригладив мокрые волосы, она продолжала: – Ты превратилась в городскую неженку. Не помню, чтобы раньше ты простужалась от какого-то там дождя.

– Вся эта роскошь, мягкие постели, изысканные блюда. Я расслабилась. Шелка, заморские вина, ужины с аристократами, жаркое…

– Да-да. У нас тут тоже есть вино. И получше, чем ваш городской уксус. Исцеляет не только тело, но и душу.

Она слегка поддала носком башмака бочку, стоявшую под рабочим столом. Хелльвир пришлось повернуть голову, чтобы увидеть, что там такое, потому что теперь она могла видеть только правую половину комнаты. Она знала, что Миландра это заметила.

– Сливовое вино? – спросила она.

Миландра ответила не сразу, только после того, как Хелльвир взглянула ей в лицо.

– Да, в этом году был большой урожай.

Старуха села в кресло напротив Хелльвир и пошевелила поленья кочергой. Она молчала, но Хелльвир хотела, чтобы она заговорила, – хотела покончить с этим раз и навсегда. Хелльвир чувствовала, что знахарке не терпится поговорить. Миландра никогда не умела скрывать свои мысли.

– Ты не собираешься сказать мне, что я маленькая дурочка? – спокойно произнесла Хелльвир.

Миландра приподняла бровь.

– Почему это?

Хелльвир фыркнула.

– После всего, что я тебе рассказала? – воскликнула она и горько рассмеялась. – Если бы не я, Дом Редейонов сейчас бы благоденствовал, как прежде. Фарвор и Калгир были бы счастливы. И не умер бы.

Слова сами собой срывались с ее языка, Хелльвир столько раз повторяла их про себя по ночам, пытаясь заснуть. Боль, которую они причиняли, была уже хорошо знакома ей, как исхоженная тропинка в лесу.

– Хочешь, чтобы я тебя отругала? – спросила Миландра. – Сказала, что ты вела себя неосторожно? Да, это так, сама знаешь. Но если ты ждешь, что я обвиню во всем тебя, то не дождешься. Дураком был ОландРедейон, а ты просто пыталась спасти людей, которых было невозможно спасти.

Хелльвир подняла голову и взглянула в лицо знахарке. Ей так хотелось поверить Миландре. Вина навеки поселилась в ней, стала ее частью – взамен глаза, который забрала Смерть. Вечный стыд, почти такой же, какой испытывала Салливейн.

– Сейчас моя главная забота – это ты, девочка моя, – продолжала Миландра. – Мне никогда не нравился Рочидейн и не нравится, как обошлась с тобой твоя мать. – Она сердито засопела, покачала головой и обвела жестом комнату, очаг, пучки ароматных трав. – Ты знаешь, что можешь остаться и жить здесь. Это твой дом. Живи у меня столько, сколько тебе потребуется, чтобы исцелиться и обрести покой.

– Спасибо.

Хелльвир задумалась, и Миландра молчала, чтобы не мешать ей.

– Я должна чувствовать себя больной, так? – спросила она, глядя в огонь. – Чувствовать, что мне необходимо исцелиться после событий, происшедших со мной в городе? Я должна чувствовать себя опустошенной?

– А ты не чувствуешь?

– Нет, я… нет. Я чувствую себя сильной. Как будто я несколько месяцев сидела, скрючившись в каменном мешке, а сейчас выпрямилась во весь рост.

– Только не смей жаловаться на боли в спине. Вот когда доживешь до моих лет, тогда узнаешь, что такое больная спина.

Хелльвир улыбнулась.