Книга Туманы мертвых городов, страница 52 – Елена Яр

Микаэль был в разорванной рубахе, но цел. Лёгкие ранения получила вся Единица Марка и Седрика, но они привычно скалили зубы, перешучиваясь со всеми подряд.

У меня сильно заныло под рёбрами, когда я увидела на носилках Жерома. Того самого Щита, что переживал из-за своего проклятия. Помню, он говорил, что стал плохо видеть в тумане. Надеюсь, что не из-за этого истребитель пострадал так сильно. Он был без сознания, его грузили на носилки и отправили в лазарет. Похоже, он почти стучался к Мёртвым богам. Неужели, он так и не поговорил с магистром? Его Меч помогал чем мог, хотя и сам выглядел далеко не лучшим образом. Оставалось надеяться, что лекарь справится с такими ранами.

Я обвела глазами двор и наткнулась на взгляд Рызника. Он сидел у стены, чуть поодаль от толпы. Рубашки на нём не было, и весь торс был располосован, словно его протащили животом по острым камням. Но взгляд болью был не замутнён, значит, всё не так плохо, как казалось.

Рызник поднял руку и поманил меня. Желания идти особо не было, но я пересилила себя.

– Ты как?

– Могу мяукать и просить сметану, – криво усмехнулся Рызник. Надо же, вместе с ранами прорезалось и чувство юмора. – Кира, ну не удивительно ли, ты с твоим проклятием – и целёхонька, а я весь, как кот, полосатый?

Я закатила глаза и повернулась, чтобы уйти.

– Нет, стой, подожди… Прости, Кир… Я знаю, что характер у меня дрянь и язык грязноват, но потерпи хоть чуть-чуть. Дело у меня к тебе.

Рызник извинился? Ну всё, скоро и оставшиеся Живые боги уйдут к Мёртвым! Я вновь обернулась к нему, но таять от покаянного вида не спешила.

– Что тебе? Позвать лекаря?

– Нет, – отмахнулся он. – Это всё царапины, заживёт. Я кое-что слышал в Мёртвом городе, надо бы магистру сказать, но ему пока не до этого. Садись рядом.

Устраиваясь рядом с мужчиной, я чувствовала себя странно и даже неуютно.

– Ну?

– Я слышал, как переговаривались эти не-люди, когда мы их стали теснить. Один сказал, что надо уходить. А второй на это ответил что-то типа: «Ещё очень рано, не открыто».

– Не открыто? И что это значит?

– Ну или он сказал «не открылось», что-то типа того. Не знаю, о чём речь, но почему-то это у меня засело в голове. Может, это и неважно. Но вдруг.

Я задумалась, но это получалось плохо. После такого дня голова была, как мешок, набитый сеном, пустая и рыхлая.

– Почему ты об этом рассказал именно мне?

– Не знаю. Бесишь ты меня, Кира, правда. Потому что девчонка. И потому что ты язвишь и ершишься, а всем всё равно нравишься. Я вот так не умею. Мой сарказм почти всех раздражает. Но я вот что подумал: может, твоё проклятие и не проклятие вовсе? Может, ты просто вскрыла рану, что уже начала гноиться, и теперь есть шанс её залечить?

Я внимательно на него смотрела, стараясь больше прочесть по его лицу.

– Ой, да ладно! – теперь он закатил глаза. – Я не увлечён тобой, не придумывай. Мне такие бабы, как ты, вообще не нравятся. Тощая, языкастая и с непомерным самомнением. Я люблю пышечек с хорошей грудью, нежных и ласковых.

Я усмехнулась, заметив, как его взгляд метнулся в сторону, где суетились помощницы поварихи. Да, они как раз такие.

– Спасибо, Рызник!– Я встала. – Тощая и языкастая оценила. Чем больше мы об этом знаем, тем лучше. Но магистру ты всё равно скажи.

Хотелось бы, чтобы потрясения этого дня завершились, но куда там.