Онлайн книга «Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле»
|
Я пока вообще не очень понимала, зачем он меня сюда притащил, если честно. Если бы просто потанцевать со мной хотел, то мог сделать это на любом уровне сновидений, где нас никто из коллег не увидел бы. Я подошла к столикам с напитками, взяла бокал со светлым айлинором, без особого удовольствия пригубила кисловатый напиток, поглядывая по сторонам, оценивая обстановку. Танцевальный зал сверкал золотом. Золотым, казалось, было всё вокруг: лепнина на стенах и потолке, канделябры, гигантские люстры с магическими шарами вместо свеч, свисающие с потолка на массивных позолоченных цепях. Тарелки и бокалы и то были золотые. Золото на золоте, покрытое золотом с позолотой. Сущая безвкусица. Золота в зале было столько, что мне аж слепило глаза. Картину маслом дополняли странного вида украшения, развешанные над фуршетными столиками: что-то вроде уродливых птиц из бумаги, на золотых ниточках. Пока я разглядывала это восхитительное убожество, ко мне подошел поздороваться профессор Хигсон, невысокий пухлощёкий мужчина с залысиной. Черный фрак ему явно был тесноват и не застёгивался на животе, а еще жилет был коротковат, и Хигсон постоянно его одёргивал вниз. – Так рад, что вы сегодня решили посетить наш вечер! Ах, я так рад! Знаете, традиционно именно я отвечаю за убранство Танцевального зала, но как раз сегодня я превзошел сам себя! И я чрезвычайно рад тому, что вы стали свидетелем результатов моего великолепного труда! Так, мне срочно нужна глазовыкатывательная машинка. А то такими темпами с постоянным желанием закатывать глаза они у меня в какой-то момент застрянут и откажутся возвращаться на свои физиологические места. Превзошёл сам себя, ты подумай-ка… Мне бы такую самооценку! Впрочем… Да, Хигсон действительно превзошел себя.В переборе золота во всем вокруг. – А вы уже заценили мой арт-объект? – он воодушевленно кивнул на уродливых птиц на ниточках. А-а-а-а-а, вот как это называется. Арт-объект, чудесно. В наше время любую ерунду можно состряпать и пафосно назвать ее арт-объектом, главное – придумать какое-нибудь красивое объяснение. – Я сам их сделал! – гордо продолжал Хигсон. – Эта композиция призвана показать, как меняется наше нутро под давлением негативных эмоций! Эти птицы здесь – как отражение человеческой души! Ну как, мисс Фил? Вы заценили мой глубокий замысел? Я скептично посмотрела на птичек. Ну, в принципе, да, вон та птичка слева очень даже похожа на мое отражение по утрам после бессонной недели: такая же всклокоченная, с вытаращенными покрасневшими глазами и скрюченная в позе «зю», пытающаяся прикрыть одним крылом глаза от золотых солнечных лучей. – Ага, заценила. Ужасно, – кивнула я. – Что, простите? – Прекрасно, говорю, – с непроницаемым выражением лица сказала я. – Все эти мерзкие украшения оставили на моей душе неизгладимый след… – Какие украшения? – Дерзкие, конечно же. Так дерзко и ярко выглядит. И очень тошнотворно. – И очень… Как вы сказали? – Рукотворно, говорю. Прям видно, как с душой подошли к оформлению. При взгляде на эту невообразимую красоту мои глаза так и истекают кровью… – Любовью, в смысле? – с надеждой уточнил коллега. – Да-да, любовью, именно так и сказала! – охотно поддакнула я. – Что с вами, мистер Хигсон? Вы выглядите рассеянно сегодня. – Простите… Шумно тут, слышится что-то не то постоянно, – он промокнул платком вспотевший лоб. – Пойду потанцую… Может, составите мне компанию, мисс Фил? |