Книга Меж двух миров, страница 152 – Анна Швыркова

Ей было все равно.

Она ни на что не реагировала. Все, что ее занимало, это размышления о произошедшем. И постоянное прокручивание сцен в голове в попытке выяснить ‒ могла ли она что-то сделать по-другому? Получилось бы у них спастись?

И пусть это занятие было абсолютно бесполезным, она все равно вертела в уме произошедшее, как головоломку, в попытке найти альтернативу, собрать ее иначе. Это помогало ей не впасть в истерику.

Хотя может ее апатия связана с тем, что истерика с ней уже случилась.

Когда поняла, что выхода у них нет, Лана сорвалась.

Она кричала Тревису в лицо все, что о нем думала. Кричала словами, которые разве что в нижнем городе столицы уместны, или порту. Рвала на себе волосы, рыдала, снова кричала. А Генерал-полковник продолжал ровно стоять как памятник самому себе, все так же протягивая на ладони звезду.

За слезами, истерикой и руганью пришло опустошение. Она словно в трансе повернулась к Видару. Своему оборотню. Своему любимому.

‒ Не смей ко мне прикасаться. Иначе тоже умрешь.

На негнущихся ногах, опираясь на шест, как старуха, подошла к протянутой ладони. Взяла дрожащей рукой капсулу. Ее трясло, словно она стоит на морозе в одном белье. Преодолев брезгливость и отвращение, положила звезду в рот, подняла глаза, полные ненависти, на человека перед ней.

И проглотила.

Тревис тут же отошел от нее на два шага назад и возвел перед собой щит. Аккуратно снял перчатки, и подвесив их в воздухе, сжег.

Шест в ее руке засиял особенно ярко и начал вибрировать все сильнее, пока не достиг пика… и погас. Даже легкого свечения не было в глубине узоров. Потому что когда погибает хозяин, погибает и ламан. А она по сути и так покойник, просто пока еще дышит. Колени у Ланы подкосились, и она рухнула наземь, одной рукой удерживая мертвый ламан, а другой прикрыв глаза и тихо плача.

Происходящее вокруг размылось, звуки доходили до нее как через толщу воды. Отдавались какие-то команды,крики. Она все это слышала словно издалека. Для нее мир перестал существовать.

Пока сильные руки не схватили ее за плечи, не отвели ладони и не прикоснулись к лицу, ласково оглаживая. Горячие губы целовали щеки, собирая с них соленые слезы. Сквозь пелену Лана сфокусировалась и разглядела перед собой лицо Видара, так близко, что можно было различить каждую ресницу. И тут пришло осознание.

‒ Нет! Не прикасайся ко мне!

Она в ужасе попыталась отпрянуть, когда поняла, что Видар рядом с ней. Да только кто ж ее пустил. Наоборот, прижали еще крепче к голому телу и уткнулись в макушку, шумно дыша.

‒ Не-е-ет… что ты наделал?! Ты же теперь тоже умрешь!

Лана все еще пыталась оттолкнуть Видара, хоть и понимала, что поздно.

Она убила его.

Рука на затылке сжала ее волосы, поднимая лицо. Видар склонился к ней, почти касаясь губами и вдыхая один воздух. Второй рукой легко прикоснулся к лицу.

‒ Глупая, глупая моя наани. Ты так ничего и не поняла. ‒ Большой палец стер слезу с щеки. ‒ Я все равно умру без тебя.

Сократив оставшееся расстояние, поцеловал ее. Самый идеальный и ужасный поцелуй в ее жизни. С привкусом соленых слез и горького отчаяния. Аккуратный и нежный, ласковый до невозможности. В него была вложена вся их любовь и обещание друг другу: я не брошу тебя, не оставлю до самого последнего вздоха.

Прекрасный и смертельный поцелуй.