Книга Меж двух миров, страница 162 – Анна Швыркова

Женщина громко рассмеялась, запрокидывая голову. Она хохотала и тряслась от смеха, умудряясь при этом держать ровно чашку в другой руке. Прижав кончики пальцев к уголкам глаз, Марисса стерла слезы и с улыбкой посмотрела на оборотня.

‒ Не переживай, волчонок, мы с сестрами одни такие уникальные, и других нет.

‒ Не называй меня волчонком, ‒ низко сказал Видар, с трудом сдерживая рычание.

Марисса никак не среагировала на угрозу и спокойно продолжила:

‒ Пейте чай, пока не остыл, ‒ она сделала глоток из чашки и скривилась. ‒ Правда я не нашла нигде чабрец, вы тут все переставили.

Лана перевела взгляд на стол, где стояла тарелка с простыми бутербродами и две чашки с чайником.

И тут до нее дошло.

‒ Подождите, так эта хижина ‒ ваш дом?

‒ Не то, чтобы прям дом, скорее убежище, но да, хижина моя, ‒ Марисса безразлично пожала плечами, попивая чай.

Они с Видаром круглыми глазами посмотрели друг на друга.

‒ Но Расмус сказал, что хижина заброшена, ‒ тихо произнес Видар.

Марисса вздохнула и мечтательно улыбнулась. Ее лицо стало таким одухотворенным и прекрасным, можно даже сказать влюбленным.

‒ Ах, Расмус, мой прекрасный черный волк. Уж без обид, но он мой любимчик. Была б я лет на пятьсот помоложе, захомутала бы не раздумывая.

Лана еще раз посмотрела на Видара. Глаза у того стали еще шире. Как, впрочем, и у нее.

Пятьсот?!

‒ Но он видел только то, что ему было позволено, ‒ продолжила Марисса, не обращая внимания на их смятение. ‒ Мне тогда пришлосьпостараться, чтобы он забрел сюда и нашел эту хижину. И после рассказал вам, конечно же.

Еще раз бросив взгляд на Видара, Лана увидела, что не только она ничего не понимает в происходящем.

‒ Что вы имеете в виду, говоря, что он видел только то, что было ему положено? ‒ задал вопрос оборотень, видимо в попытке хоть что-то прояснить.

‒ То и значит, ‒ вдруг прозвенел сталью голос, бывший до этого бархатным.

Лана от такого тона чуть поежилась, возвращая взгляд на женщину. То, что произошло дальше, заставило ее не только поежиться, но и задрожать. Хотелось бы сказать, что от холода, да только на дворе уже почти лето.

Многочисленные серьги сверкнули в ухе, и левый зрачок стал расширяться, поглощая сначала голубую радужку, а после и все пространство белка.

Зрелище было жутким, один простой человеческий глаз и второй абсолютно черный. Словно на них из него смотрит сама бездна.

Непроглядная и первозданная тьма.

‒ Вы оракул… ‒ просипела Лана.

Тьма стала стягиваться с краев, пока снова не превратилась в привычный черный зрачок. Когда оба глаза стали нормальными, холод наконец отпустил.

Видар сглотнул и тихо спросил у Ланы, склонившись к уху:

‒ Кто такой оракул?

Она даже рта не успела раскрыть, как ее опередила Марисса:

‒ Если кратко, то я вижу обрывки будущего. И если вдруг они приводят к катастрофе, войне, голоду и прочим катаклизмам, в силах это изменить, направляя центральные фигуры к правильным решениям. ‒ Она поморщилась и скривила губы. ‒ Правда не всегда и не во всем. ‒ И совсем тихо добавила под нос, но они услышали: ‒ Черт бы побрал эту свободную волю…

Но Марисса быстро взяла себя в руки и продолжила.

‒ Ну и прочие способности по мелочи, вроде наслать иллюзию, чтобы человек видел ее по-своему, как было с Расом, внушить какие-то воспоминания, которых не было, что уже гораздо сложнее. ‒ И опять себе под нос: ‒ Чтоб эту волю…