Книга Тайна опозоренной жены, страница 130 – Кария Гросс, Кристина Юраш

Мы смешали краску на бумажке, одобрили несколько красивых сочетаний. Мне очень понравился розовый и желтый. Так же красиво смотрелся желтый и фиолетовый. Девочки отдали предпочтение салатовому и голубому.

Я рисовала цветовые схемы, а девочки красили нити.

— Почти готово! — обрадовалась Анна, трогая краску. — Ой, только она что-то пачкается!

Я попробовала бумажкой. И правда! Пачкается! Но не должна!

— Странно, — озадачено заметила Роза. — В прошлый раз сохло быстро. Мы трогали сразу, а она почти сухая была!

— Может, оставить на ночь? — спросила Милдред, пока я играла с Кристианом. Я смотрела на крошку, чьи волосы стали темнеть. Он тянул руку к нитками, но злая мама была против того, чтобы ребенок приобрел веселую полосочку.

В комнате было тесновато, не то, что в нашем просторном зале.

— Теперь главное, чтобы никто сюда не входил, — заметила Роза. Она взяла флакон с зеленой краской, чтобы закрыть его, как вдруг флакон просто взял и… разлетелся в ее руках, обдав краской меня, Анну, Розу и Милдред. Я едва успела развернуться, заслоняя от стекол и брызг краски Кристиана.

— А! — обалдела Роза, глядя на то, как краска стекает по ее подолу и рукам. — Я не виновата! Он сам лопнул в руках!

— Так, девочки! Прошептала я, укладывая чистого ребенка к другомучистому ребенку. — Без паники! Где инструкция.

Кроша туфлями стекла, мы бросились к коробке, доставая красивую бумажку.

— Новейшая краска для тканей. Мы получали много жалоб на то, что наша краска выстирывается с одежды, поэтому усовершенствовали формулу. Теперь краска…

Анна умолкла на пару мгновений, а потом выдохнула. Девушка подняла на нас глаза, наполненные ужасом.

— Тут написано, что краска не смывается, — заметила Анна, а голос ее тут же сел. — И нужно избегать ее попадания на кожу. Иначе след останется на долгие годы.

Я посмотрела на Розу, у которой щека была зеленой. Даже волосы у нее с одной стороны приняли приятный зеленый русалочий цвет. Потом на руки Анны, которые принадлежали какому-то гоблину, а потом на себя. Лица своего я не видела, но судя по взглядам это к лучшему!

— Нам нужна вода! — скомандовала я, слыша, как на крик прибегает Мария.

— Осторожней! — крикнули мы почти в один голос. — Тут нити покрашены.

— Унесите детей, — взмолилась я, понимая, что зеленые человечки уже не миф, а суровая реальность производственного процесса.

Мария не стала задавать лишних вопросов, схватив обоих малышей и унесла их. На пеленках остались отпечатки зеленых рук.

— Тут где-то была уборная, — выдохнула Милдред.

И мы все устремились в нее. Вода шумела в кране, краска стекала в воду.

— Не оттирается! — показала свою руку Роза. — Краска даже не посветлела!

Я подошла к зеркалу, собирая в кулачок все свое мужество. Сейчас предстояло взглянуть правде в глаза.

Я смотрела на свое отражение. Губы у меня были зеленые. Щека и лоб тоже.

— Ква, — заметила я, понимая, что стояла ближе всех. Больше всех досталось только несчастной Розе. У нее вся нижняя часть лица была зеленой. Меньше всех досталось Милдред. Но и она стала обладательницей зеленой щеки и плеча. Так же ее светлые, почти соломенные волосы были в зеленое пятнышко.

— Это конец, — прошептала Роза, трогая мокрыми зелеными руками свое лицо.

Мы молча с ней согласились. Конечно, в глубине души что-то рассказывало о том, что от таких эксцессов на производстве не застрахован никто. Но как теперь это выводить?