Книга Тайна опозоренной жены, страница 159 – Кария Гросс, Кристина Юраш

Я никогда такого не видела, чтобы лепестков было столько! Они уже были почти по колено. Я надеялась, что они вот-вот прекратятся, но нет! Они засыпали нас сверху так, что мне пришлось прижаться к Адриану.

Меня это пугало. Гостей, видимо тоже, раз они кричали… Лепестков было уже по пояс, как вдруг послышался женский голос сверху.

— Простите, я отвлеклась! Ой! Ептить капец-капец-капец! Как это отключить? Так-так! Ты почему не работаешь? Тебя что? Заклинило?

Это было, по — меньшей мере, странно.

И в этот момент дождь из лепестков прекратился! Последние несколько лепестков упали в общий ворох, а я выдохнула с облегчением.

— Как видите, — послышался умиротворенный голос Бесподобного Аскеля. — Богиня решила даровать вам много любви! Чем больше лепестков, тем больше любви!

— Погодите, мне кажется, у нее что-то … эм… заклинило? — заметила я, поглядыая на потолок.

— О, и это тоже, — заметил Бесподобный Аскель. — Но, в основном, конечно, она решила даровать вам много любви!

Гости с недоумением смотрели на лепестки, которых навалило столько, что почти полностью покрыло роскошные юбки дам. Запах в зале стоял такой сладкий, словно медовый… “Чайная роза!”, — пронеслось в голове. — “Из нее можно делать чай!”.

Кажется, я произнесла это вслух!

— Ну разумеется! Чай из чайной розы — любимый напиток богини! — вздохнул Аскель. Пока гости откапывали друг друга, а слуги откапывали столы и стулья, я увидела, как из сумки Аскеля высовывается кот.

Увидев все это, брат Бенедиктус округлил глаза и выдал такое непечатное ругательство, что у меня появилось стойкое желание закрыть уши всем детям в округе.

— Не выбрасывайте их! — тут же спохватился Бесподобный Аскель.

Слуги остановились с ворохом лепестков в руках.

— Я их заберу! В храме всегда нужны лепестки! — произнес Аскель.

Адриан отряхнул меня, а я смотрела на все это, словно на сон. И действительно! Где, как не во сне увидишь столько розовых лепестков! Да еще и таких свежих! Казалось, каждый из них светится какой-то розоватой магией. Сумка легла на алтарь, а Аскель стал командовать слугами, чтобы они складывали лепестки в одеяла и простыни.

— Вот будете плохо любить, — заметила брат Бенедиктус. — Будете меня на плече носить! А я как назло поправлюсь!

— Адриан, — прошептала я, осторожно дернув за рукав Адриана. — Ты слышишь, что кот сказал?

— Мяу? — удивился Адриан.

— Да, да, — с издевочкой заметил Брат Бенедиктус. — Разговаривать с котом может только либо кошатница,либо пьяная, либо сумасшедшая! Поскольку ты не пахнешь кошачьей мочой, на твоем платье нет следов шерсти, и запаха перегара нет, то…

Он хихикнул.

— Да ладно тебе… Просто богиня так решила! Она решила, что ты должна меня понимать! — усмехнулся брат Бенедиктус, напушив хвост. — А то тут недавно было! Лет пятьдесят тому назад! Я ей говорю, а она меня не понимает! Пришлось писать! А писать я не люблю! Вот! Знаешь, как неудобно! Особенно в сумке!

Я снова посмотрела наверх.

Лепестков стало в разы меньше. Зато посреди зала появились тюки из одеял.

— Слушай, ты чего стоишь, руки не заняты мужем? Чеши меня давай! Пожертвуй почесушки на благо храма богини любви! — заметил брат Бенедиктус, выгибая спину. — Вот, вот, вот здесь! Да! Попала! А-а-а-а!

Я чесала густую шерсть, понимая, что другого случая почесать говорящего кота у меня может и не быть.