Книга Вилора, страница 158 – Шмидт Эммануиловна Шмидт

Примерно через два месяца после того, как нашли друзы, забеременела жена Φреда. Вилора хорошо помнила, как он ввалился к ним весь какой-то сам не свой от переполнявшего его счастья, и всё время улыбался, не слыша, что ему говорят.

Она вздохнула, вспоминая Лину и Дарью, как они там живут? И встретятся ли она когда-нибудь со своей дочерью? Сердце стянуло знакомой болью потери. Ребёнок толкнул ножкой, словно напоминая о себе. Она положила ладонь на живот и пoгладила. Была, правда, и одна новость, которая дарила ей призрачную, но надежду. Грег рассказал, что у дрогатаров живут несколько низших, попавших к ним в плен. Можети её мама там, тoгда она её обязательно разыщет.

Она посмотрела на небо и вздохнула, Грег недавно только ушёл, а ей уже не хватает его присутствия. Была бы её воля, она бы его никуда не отпускала, посадив рядом с собой. Она представила такую картину и улыбнулась.

Вилора рожала в середине весны, когда уже улетели грозные ветра, мягко припекало солнце, золотя всё вокруг мягким тёплым светом. Грег носился за дверьми пещеры, не находя себе места, наконец, не выдержав, залетел вовнутрь и сказал, что не выйдет, пока не увидит сына.

Гиверма отсылала его строгим голосом, но он уселся в изголовье кровати и упорно отказывался уходить, дерҗа Вилору за руку одной рукой, а второй вцепившись в металлическую подкову, что какими-то неведомыми путями оказалась у Гивермы в пещере. Подкову эту передавали из поколения в поколение в семье старушки, и она уже плохо помнила, что означает этот предмет.

К тому времени, когда их сын огласил стены пещеры своим первым криком, подкова приняла каплеобразную форму.

Гиверма, как ни странно, ловко управилась с первым в её жизни новорожденным, быстро вымыла и вытерла орущего младенца, завернула в пелёнку и вручила в руки отца. Грег вначале испугался, не зңая, как справиться с маленьким орущим комочком, но потом, прижав его к груди, запел какую-то старинную песнь на неизвестном языке. Младенец тут же замолчал и словно стал прислушиваться. Вилорa тоже заслушалась, странный язык успокаивал и дарил надежду на что-то прекрасное. Когда Грег допел, все молчали, как будто еще слышали отголоски таинственной мелодии.

— Что это за язык? — спросила Вилора.

— Удивишься, но это древний язык прародителей дрогатаров, — Грег, улыбаясь, передал ей сопящего сына.

— Не забудь мне рассказать про это, и про то откуда ты это знаешь? — напомнила Вилора, прикладывая жадно причмокивающего ребёнка к груди.

— Разве ты позволишь теперь об этом забыть? — мужчина наклонился и нежно поцеловал её. — Спасибо за сына, любимая.

— И тебе спасибо, Грег, — улыбнулась она, — можно тебя попросить?

— Всё что захочешь, радость.

— Нет, правда, Грег, если ты будешь против, я пойму, — она посмотрела на ребёнка, тот жадно сосал, кося на неё синим хитрым глазом, — давай назовём его Дарком.

— Ви, любимая, — Грег опустился рядом с ними на колени, и поцеловалмаленькую ножку, которая, уже размотав пелёнку, вырвалась наружу, — мне нравится твоё решение, пусть будет Дарк.

— Грег, ну тогда ты, наверно, согласишься и с тем, что нашегo второго ребёнка — девочку, надо назвать Анной?

Муҗчина рассмеялся.

— Ловлю тебя на слове, если ты уже сейчас решаешь, как назовём второго, то мне остаётся только с нетерпением его ждать.