Книга Третья жена генерала – дракона, страница 20 – Кристина Юраш

— Это, пожалуй, мое личное, — заметил Ниал, а по его лицу пробежала судорога, словно воспоминания принесли ему боль. — Знаете, на войне приходится не только лечить людей, но и убивать их. А мне это не по душе. Я хочу помогать людям. Можете, считать меня трусом, но я устал от этого.

— Так, а что вы умеете? — очень заинтересованным голосом спросила я, срочно переводя тему.

— Я умею работать быстро. И руками, и магией. Не могу сказать, что я делаю это аккуратно, — усмехнулся Ниал. — Но, сами понимаете, на войне главное — скорость. Скорость — это жизнь.

Как интересно. Неужели высшие силы меня услышали? Прямо даже не верится.

— И когда вы готовы приступить? — спросила я, пытаясь прогнать внутри толпу нервных клеток с хлопушками и плакатом: «Милости просим, Ниал! Добро пожаловать!».

— Вы спрашиваете это у военного целителя! — усмехнулся Ниал. — Я готов приступить к работе в любую секунду. Меня не пугают раны, не пугает смрад. Я не смотрю на одежду пациента, и не считаю в голове выручку.

— Ну что ж, добро пожаловать, — вздохнула я. — Сейчас вам выдадим халат. Вы будете вникать в курс дела. Потихоньку.

— Я готов, — кивнул Ниал.

Сестрички побежали искать ему новую одежду, а я остановила маленькую радость в груди, которая разгоралась как пламя. «Рано!», — убедила я себя. — «Он может просто завтра не прийти! Многие так делали!».

— Вот ваша почта, — протянула Аэлита целую стопку писем.

Я взяла ее, видя счета, предложения по зельям, несколько писем благодарности и тут я заметила письмо с королевским гербом.

— Так, а это у нас что? — напряглась я, распечатывая конверт и срывая печать.

— На вас поступила жалоба, — прочитала я, пробегая глазами строчки. — На ужасающие условия содержания пациентов…

Я посмотрела на чистые коридоры, вспомнила уютные палаты, которые явно не смахивали на дешевую ночлежку. Вспомнила чистое белье, которое стирается с завидной регулярностью.

— И кто же это пожаловался? — недоумевала я, разглядывая чистый пол.

— Крысы, вонь, грязь повсюду… — читала я, округляяглаза. На нас никогда так не жаловались. — Пациентов не кормят и не оказывают им никакой помощи. Люди просто умирают на койках.

Нет, ну это уже слишком!

— В связи с поступившей жалобой, мы вынуждены принять меры, — прочитала я, переворачивая страницу.

— К вам едет проверка, — дочитала я.

Проверка? А с чего бы это? Вроде бы мы ничего не нарушали!

— Пусть едет! — махнула я рукой. — Пусть сами во всем убедятся.

В ящике для пожертвований лежало колечко, монеты и чек на предъявителя. Я посмотрела на сумму и шумно вздохнула. Под чеком была подпись «Моравиа».

Невольная благодарность заставила мое сердце снова согреться, когда я поехала в банк и сняла деньги.

Теперь нужно будет заняться распределением бюджета. Но это чуть попозже.

Когда я приехала с деньгами, первое, что увидела, так это медсестру, которая бежала ко мне со всех ног.

— Что-то случилось? — спросила я, заранее начиная переживать.

Она повела меня по коридору, а я услышала громкий, надрывный женский плач.

— Я не хочу так жить! — слышала я истерику, гулким эхом разносившуюся на весь коридор.

Дверь в палату со скрипом открылась, а я увидела ту самую несчастную, которую привезли последней. Она сидела на кровати, сорвав маску, и смотрела на свое опухшее лицо.