Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 39 – Анна Кривенко

— Мам… — позвала я ее. — Может, посетишь как-нибудь меня в новом доме?

— Нет! — ответ матери был таким резким и холодным, что я вздрогнула и переменилась в лице. Глаза ее засверкали небывалой решительностью, тонкие губы упрямо сжались. Никогда еще не видела ее такой…

— Мам, ты чего? — испуганно спросила я, и только тогда она поняла, что ведёт себя грубовато.

— Извини… — мгновенно расслабилась она и откинулась на спинку кресла. — Но в тот дом я не вернусь никогда. Прошлое давно кануло в лету. Не хочу его ворошить. Мы с твоим настоящим отцом давным-давно чужие люди. Пусть так и останется…

Я хотела бы поспорить с этим утверждением, но не смогла. Кажется, для мамы это действительно было слишком болезненно, поэтому я решила закрыть тему.

На следующий день пришлось совершить еще один небольшой «подвиг» и поведать в шуточной форме историю о том, что в Академии меня «похоронили» после исчезновения. Я постаралась обратить всё в курьезный случай, подчёркивая, что это ерунда и не о чем беспокоиться, но глаза мамы наполнились тревогой.

— Почему же так произошло? — забеспокоилась она.

— О, я просто случайно обронила плащ в озеро и забыла его там, а все напридумывали невесть что… — фальшиво рассмеявшись, сказала я. — Просто очень торопилась на встречу с отцом….

В общем, представление было разыграно и кое-как принято, хотя в душе остался неприятный осадок. Обставлять таким образом ситуацию не хотелось, но я не могла допустить, чтобы мама узнала ту историю в иной версии.

Прощались мы трепетно. Я была рада, что мама в норме. Пообещала, что в следующий раз обязательно привезу замечательного брата, и укатила в город, настраивая себя на настоящую войну, ожидающую впереди.

На душе стало немного тоскливо. Если посмотреть правде в глаза, но повсюду приходится играть какую-то роль. Чтобы защитить мать, нужно казаться безмерно счастливой и беспечной. Чтобы разобраться с преступлениями в Академии, нужно играть роль властной аристократки. Везде роли, повсюду напряжение, но это цена за возможность побеждать, а не быть побежденной.

Еще совсем недавно я была собой — неприхотливойзаучкой, которая желала только одного — учиться, мечтать и любить. Но страдания заставили меня перестать быть собой.

Что ж, если это приблизит наказание виновных, я согласна стать кем угодно.

Буду считать это своей миссией в этом мире, раз уж небо дало мне второй шанс…

* * *

Академия оказалась пустующей: адепты должны были съехаться только к вечеру. Я шла по пустому коридору, слушая стук собственных каблучков.

Проветрила в комнате (слуги уехали вместе с братом в родное поместье), выложила на столе сверток с еще горячими пирожками от Синтии…

Меня потянуло к окну — полюбоваться весенним солнцем и подставить лицо теплому ветру.

Опираясь на подоконник, высунулась наружу, с упоением разглядывая низко плывущие облака, как вдруг…

Между деревьями мелькнуло до боли знакомое бордовое платье.

Лаура!

Она обожала его и всегда носила весной. Кажется, это платье досталось ей от родной матери, и она очень дорожила им.

Мое сердце забилось в волнении. Несмотря на некоторые разногласия, которые были между нами в последнее время, я скучала по ней. Завернув в чистый лист бумаги два пирожка, я рванула вниз, намереваясь, наверное, открыться подруге.