Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 56 – Анна Кривенко

Перед глазами всплыло бледное, но ангельски прекрасное лицо Микаэля Лефевра, на которое она успела насмотреться в момент передачи ему сил.

В тот миг что-то между ними произошло. Это было на уровне магии, на уровне сверхъестественного, но Ванда словно соприкоснулась с его аурой, словно окунулась в его естество и… пропала.

На несколько мгновений ей показалась, что она знает об этом незнакомом парне всё: его чаяния и боли, его надежды и печали, его радость и страх.

И страха в нём было больше, чем радости.

Он был одинок, унижен, но не сломлен. В его сердцегорела огромная жажда всё равно «подняться на ноги» и победить, хотя надежды почти не было.

И это взволновало Ванду настолько, что она потеряла голову.

Говорят, истинные чувства к другому человеку приходят не тогда, когда ты видишь красоту его лица, а в момент, когда открываешь для себя его душу.

Ванда открыла.

Кажется, отныне ее жизнь уже не будет прежней…

Мы так устали после этого «приключения», что едва добравшись в Академию, улеглись спать. Даже от ужина отказались, хотя Агафа по этому поводу очень огорчилась. Микаэль порывался поговорить со мной об инциденте с Эриком, но я уговорила отложить разговор на утро.

Утром проснулась разбитая и с головной болью. Микаэль, естественно, нетерпеливо ожидал объяснений. Не стесняясь служанки, которая накрыла нам на стол, я начала рассказывать о произошедшей встрече.

Мальчишка был шокирован и… сбит с толку.

— Знаешь, — протянул он, наконец. — Я даже не знаю, что сказать. Осудить Фонтейна за посещение борделя не могу: мужчины любят это и не отказывают себе в удовольствиях…

— Фи, — скривилась я. — Тогда я точно не хочу замуж!

Микаэль посмотрел на меня насмешливо.

— Лукавишь, — произнес он. — Хочешь, но желаешь быть единственной и неповторимой.

— Да, — побеждено выдохнула я. — Романтик во мне до сих пор не умер. Но чем дольше я наблюдаю за происходящим в этом мире, тем меньше мне хочется связываться с мужчинами.

— Но отец когда-то обязательно захочет выдать тебя за кого-нибудь… — обронил парень, охотно уплетая горячие блинчики с медом.

— Я уверена, что он не станет принуждать меня к браку, если я буду против, — парировала я. — Отец пережил тяжелое расставание с любимой женщиной, поэтому знает, какая это боль…

— Возможно, — согласился Микаэль. — Но в любом случае, ты ещё можешь встретить того самого, который не Эрик Фонтейн…

— Всё может быть… — болезненно выдохнула я.

— Ну я продолжу, — снова произнес Микаэль. — Итак, посещение борделя в вину Эрику не поставлю. А за то, что он ринулся незнакомой девушке на помощь, он заслуживает только жирного плюса. Это же благородно и самоотверженно. Однако от всего этого в моих глазах он не перестает быть высокомерным подлецом, виновным в твоей фактически гибели…

Почувствовав, что неуклонно портится настроение, я решила переключится на другую тему разговора. Правда Микаэль меня прервал.

— Агафа, твои блинчики бесподобны! — брат обернулся и одарил служанку улыбкой. Девушка засмущалась. Она была польщена.

— Всё для вас, господин… — прошептала приглушенно, но мы ее уже не услышали, потому что прозвучавший сигнал сообщил о скором начале занятий. Нам пришлось прерватьзавтрак и устремиться в свои аудитории.

* * *

В последующие несколько дней я участвовала в весьма странной постановке под названием: как можно работать в совместном проекте, почти не разговаривая со своим партнером.