Книга Развод по-королевски, страница 162 – Диана Дурман

Оповестив о своём приходе резким стуком, ко мне пожаловали две фигуры в лёгких плащах. Повезло, что погода на улице располагала, грозясь пролиться на наши головы дождём. В такое время любой здравомыслящий человек не покинет дом без водоотталкивающей накидки — будто сама природа спешила поспособствовать удачному завершению намеченного дела.

Мой союзник, не слишком довольный этим фактом, поприветствовал меня коротким кивком. Ответив тем же лорду Гойе, заметила, что мужчина решил не принимать участье в разговоре. Он, так и не сбросив капюшона с головы, лишьбросил:

— Как и просили, я всё устроил. Теперь оставлю вас.

Никак по старой привычке снова склонив голову в вежливом жесте, лорд Гойе неодобрительно поджал губы и последовал примеру Саньера. Мне даже не пришлось гадать, что вызвало такую реакцию у знатного до мозга костей мужчины. Очевидно, ему не понравились изменения во мне. Когда мы виделись в последний раз, я была облачена в более подходящее благородной леди платье, а по моим плечам струились длинные косы, убегающие ниже затянутой в корсет талии.

Теперь же мои чёрные волосы свободно спадали по плечам, а вместо платья на мне красовался мужской костюм для охоты. Очень уж удобным оказался такой наряд для путешествий. И пусть, что широкие брюки, что лёгкая куртка с длинными полами была изготовлена из высококачественной замши графитового цвета, когда оставшаяся фигура сбросила с себя накидку, во мне встрепенулось чувство ностальгии.

Тонкая работа ювелира сразу бросалась в глаза, стоило задержать внимание на янтарном комплекте моей гостьи. Так же как и искусная работа королевской модистки, коя до недавних пор шила только для меня. На самом деле, если убрать неприязнь к Валестине, то ей можно залюбоваться. Нежно-жёлтые оттенки прекрасно подчеркивали золото её волос, а светлая кожа хорошо контрастировала с яркими украшениями. Однако, как раз поэтому, одна деталь её “наряда” привлекала куда больше моего внимания. Багровый синяк, уродливо растёкшийся по точеной скуле, затмил собой весь наведённый лоск. Никакая пудра не смогла скрыть отпечаток того, что моя месть взяла удачный старт — сдержанность Лиама начала таять.

Заметив, куда устремился мой взгляд, Валестина тут же ощерилась:

— Что, спешишь поглумиться надо мной?

— На самом деле — нет, — ответила я, нацепив на лицо улыбку, которую часто использовала при дворе. После чего села за стол, приглашающим жестом указала на стул напротив и невинно добавила: — Правда это не помешает мне самую малость насладиться ситуацией. Ты ведь так хотела стать моей заменой, так бахвалилась новой ролью, а теперь, что я вижу? Неужто это…. сожаление в твоём взгляде?

Естественно Валестину задели мои слова. Серые глаза превратились щелочки, а светлые, воздушные кудри, едва не встали дыбом как у разъярённой кошки, когда она, ударив по столу ладонями, наклонилась ко мнеи едва не в лицо прошипела:

— Гадина, как есть двуличная гадина! Вот ты и показала своё истинное лицо! Пока жила при дворе, корчила из себя святую: всем улыбалась, всех прощала, слово лишнего не говорила, а если и осаждала кого, то, не опускаясь до открытых насмешек, как сейчас!

Послав собеседнице ядовитую ухмылку, спокойно отвечаю:

— Тогда мне приходилось соответствовать своему титулу. Теперь же в этом нет необходимости. Потому сейчас я могу открыто сказать, что такое отношение ты сама заслужила. И да, мне тебя ничуть не жаль. Всё это, — кивком указала на остатки ярости Лиама, — следствие твоего выбора.