Книга Герцогиня в изгнании, страница 55 – Диана Дурман

Однако умирать неожиданный гость моего поместья не хотел очень сильно, потому сплевывая кровь, он из последних сил прохрипел:

— Принимаю…, — едва слово сорвалось с бледных губ в алых разводах, его глаза стали стекленеть.

Нет уж! Теперь ты останешься здесь! — рычу про себя и резко режу запястье, чтобы прижать его к приоткрытому рту, испускающему последний дух.

Какое-то время ничегоне происходит. Холодные губы остаются неподвижны, отчего на меня накатило разочарование, смешанное с сочувствием, а потом всё же живительная влага сглатывается, и мужское тело перестает вздрагивать в конвульсиях.

Глоток, ещё глоток и вот он уже хватает меня за руку, приникая к запястью как можно сильнее. Жду так долго, что начинаю чувствовать дурноту, но этот момент важен — чем большей моей крови во время ритуала он выпьет, тем сильнее станет. А ещё, возможно с достаточным объемом моей жертвы, в будущем у него появится возможность стать полноценным вампиром.

В глазах начало темнеть, и я поняла: это предел.

— Достаточно, — выдыхаю, еле оставаясь в сознании. Если бы в этот момент, созданный мной монстр, захотел, то смог прикончить меня не сходя с места, ведь даже страж не в силах войти в ритуальный круг. Однако связь между мной и упырём начала формироваться едва моя кровь попала в его организм. Потому, не смея противиться приказу, он тут же отпускает меня и откатывается в сторону, замирая в позе эмбриона.

Встав на подрагивающих ногах, я произнесла замыкающую формулу ритуала и шагнула из круга. Теперь жизнь новорожденного упыря зависит только от его собственной воли.

Рядом материализовался страж, вновь проявляя излишнюю инициативу — язык из тьмы прошёлся по ране на моём запястье, собирая слюну упыря, тем самым давая ей возможность закрыться. Хмыкнув про себя смекалистости стража тихо сказала:

— Спасибо. — На что мне покачали головой, мол, что уж с такой хозяйкой поделаешь? То случайно поднимает гуля, едва не пообедавшего создательницей, то наоборот воскрешает пассивно-депрессивное умертвие, что сейчас горестно смотрит в темнеющее небо, а теперь вот замахнулась на целого упыря. Хотелось бы устыдиться, но то ли ещё будет.

Небольшой строй из наблюдателей принялся ждать, чем же закончится проведённый ритуал. Новорожденный упырь продолжал лежать, скрючившись посреди всё затухающей пентаграммы, вообще не подавая никаких признаков жизни. Может, не получилось?

Стоило пессимистичным мыслям пронестись в сознании, как довольно упитанное мужское тело выгнуло, послышался хруст и треск от деформации костей и мышц, вслед за которым раздалось болезненное шипение. Упырь начал стремительно вытягиваться, приобретая более жилистое строение тела и нехило прибавляя в росте. На паучьихпальцах выросли внушительные когти, что даже издалека выглядели очень острыми, пока вся кожа упыря приобретала немного землистый оттенок. Помимо всего его моложавое лицо подверглось ещё большей трансформации: уши заострились, щёки впали, придавая довольно симпатичному мужчине нездоровый вид, золотистые глаза налились багровым светом, а рот наполнился клыками.

Пожалуй, из всего уже виденного мной, это обращение оказалось самым жутким. Ведь в свете угасающих свечей на земле сидело сгорбившееся существо самого жуткого вида, при этом слишком влюблённо смотрящее на меня.