Книга Биг босс — полосатый хвост, страница 24 – Анастасия Ригерман

Секунда, вторая,третья, и вот последние лучи окончательно скрылись за горизонтом, оставив меня стоять в полумраке чужих покоев с таким неспокойным сердцем.

За спиной послышалась неожиданная возня, а затем и грохот, слишком громкий для небольших размеров енота. «Еще не хватало расколотить здесь что-нибудь, и потом извиняться перед Драгомиром», — мелькнула в голове тревожная мысль и тут же растворилась на задворках сознания, стоило мне оглянуться.

— Ой! Валерий Дмитрич... — широко распахнулись от удивления мои глаза. — А чего это вы как первобытный человек?

Наскоро прикрывшись шкурой убитого медведя, босс стоял передо мной во всей своей красе и абсолютно обнаженный. Надо признать, те самые тренировки и вечерний бассейн определенно шли на пользу: от его подтянутого атлетичного тела трудно было оторвать взгляд. При этом застала я его не в самой приглядной позе, нюхающим собственные подмышки.

— Человек! Я снова человек! — не скрывал он залихватской улыбки, которая так была ему к лицу.

Я и сама до глубины души обрадовалась такому перевоплощению, и было ринулась к нему навстречу. Сама не знаю, чего я в этот момент хотела. Может, просто по-человечески обнять, поздравить его с возвращением. Вот только Погодин и не планировал со мной обниматься. Вместо этого, сам того не замечая, он снова выстроил между нами условный барьер.

— В следующий раз, Мария, прошу вас делать в мой адрес исключительно конструктивные замечания, — со всей строгостью в голосе отчитал меня босс, как если бы мы все еще находились в офисе, а не пережили это совместное безумие. Нервно взъерошив волосы, он принялся расхаживать взад-вперед вдоль камина, придерживая одной рукой медвежью шкуру. — Любопытный? Да, такой я от природы, не вижу в этом ничего плохого. Но не бестолковый, не бесполезный, и уж точно совсем не вонючий!

ВАЛЕРА

Маша растерялась, притихла. Молча опустилась на край кровати, разглядывая собственные ладони, и я понял, что перестарался.

— Вы все-таки обиделись? — подняла она на меня взгляд своих зеленоватых глаз, бесконечно добрых и понимающих.

— Нет, Мария, не обиделся. Мы же не дети, в конце концов. Скорее, сделал соответствующие выводы.

Обижаться меня разучили еще в закрытом английском пансионате, куда отец с щедрой руки запихнул единственного сына сразу после смерти жены. Замкнутый, раздавленный горем и худой не по годам, подростком я не отличался сегодняшней уверенностью в собственных силах. Самоутвердиться за счет нового слабого звена не отказывал себе разве что ленивый.

Другие, те, что жалели, были еще хуже. «Какая трагичная смерть. Надо же, на собственных глазах потерять мать», — перешептывались они за моей спиной. Тогда я и решил, что больше никогда и никому не позволю себя жалеть. Обрасту мышцами и броней, закалюсь подобно самому прочному металлу, стану другим человеком, но не дам им такого повода.

— Я не хотела, правда, — ее лицо выражало искреннее сожаление. — Точнее, может, и хотела, но не со зла. Не думала, что вас это всерьез заденет. Вы же такой… неуязвимый что ли, понимаете? Даже обернувшись енотом, и то сумели сохранить самообладание.

Я все понимал, и уж точно не держал на Машу обид. Даже мысленно усмехнулся из-за того, что Савушкина, оказывается, высокого обо мне мнения.