Книга Пушистая помощница для злодея, страница 106 – Виолетта Донская

Король Леонард быстро оправился от удивления и жестким голосом задал вопрос:

– Что он задумал? Что собирается сделать темный?

Улыбнувшись сквозь слезы, я показала емунеприличный жест, который подсмотрела у местных рабочих.

– Что за…? – в один голос воскликнули отец и сын, когда на их глазах презренная мирабка превратилась в пушистого зверя.

Пытаться сбежать было бесполезно, король плотно закрыл за собой дверь, не оставив мне никаких путей отступления. Да и пробиравшая тело жуткая боль нарастала с каждой секундой, отчего мое тело сковало судорогой. Завалившись на бок, я взвыла, в то время как огонь пожирал всё мое нутро. Голова раскалывалась на тысячи частей, я перестала понимать кто я, и что происходит. А когда на краю сознания послышались торопливые шаги и удивленные возгласы, меня наконец накрыла блаженная темнота.

Придя в себя и медленно собрав воедино распотрошенное сознание, с облегчением поняла, что боли больше нет. Мой план сработал! О фидали мне действительно удалось узнать немало, помимо представления в театре и наглядной проверки помощников Хайдена, о магических змеях подробно говорилось в энциклопедическом сборнике, по которому я училась читать. И в нем мне встретился один интересный факт – после прямого укуса в теле человека вырабатывается иммунитет к змеиному яду. Поэтому второй раз подвергнуть меня подобному допросу у Его Величества не выйдет.

«Получилось!»– мысленно возликовала я и даже сжала от радости кулаки.

Точнее попыталась, но отчего-то онемевшие пальцы не слушались.

Открыв глаза, поняла, что лежу на жесткой кушетке в тюремной камере, где также находились принц, король и широкоплечий мужчина в белоснежной мантии, в котором я узнала отца Алианы и Ванессы. Потянулась, чтобы прикрыться от них руками, но, к своему ужасу, не смогла пошевелиться. Собственное тело, словно застывшая восковая фигура, никак не хотело поддаваться.

Эдвард Касарийский заметил, что я очнулась, и склонился ко мне, изучая внимательным взглядом. Словно придя в уме к каким-то выводам, он достал из-под полы сложенный листок и, развернув, показал мне изображение цветка с красными лепестками и черным стеблем.

– Знакомо?

«М-хм. Более чем».

Но ровно как пошевелиться, я не могла и ответить на вопрос, так как вместе со всем телом онемел и язык. Оставалось лишь молча смотреть на светлого, хлопая ресницами. Отец Ванессы нахмурился и открыл рот, чтобы задать другой вопрос, но его довольно грубо отпихнул король и наклонилсяко мне.

Тихим, но от того не менее пугающим тоном произнес:

– У тебя последний шанс спасти свою никчемную жизнь. Отвечай, где он прячется и что задумал?

Мысленно хмыкнув, я послала Его Величество как можно дальше, но так как язык всё еще не поворачивался, до монаршей персоны не дошло ни единого нецензурного слова.

– Ты умрешь, девка, если сейчас же не начнешь говорить! – начал закипать король.

– М-м-м!

Он посмотрел на светлого, и тот снова приблизился и прикоснулся рукой к моему горлу. Затем сухие шершавые пальцы схватили подбородок и потянули вниз, открывая рот.

– Похоже, у мирабки побочная реакция на яд, – протянул Касарийский, – она уже не сможет ничего сказать. Девчонка теперь бесполезна.

Отряхнув руки, он довольно сухо попрощался с королем и покинул камеру. Хлопнула дверь.