Книга Однажды в сказку. (Не) Злая королева, страница 112 – Виолетта Донская

У меня поникли плечи, а от участливого взгляда Эдварда становилось только хуже.

– Первые несколько седмиц еще держались, люди по старой памяти захаживали, но за последние дни ни одного покупателя. А я не могу продавать по той же стоимости, что из других королевств завозят, это всё равно что задаром отдать. Мне на этом семью не прокормить.

– Но, дружище, – успокаивающе начал один из торговцев, – сколько новых возможностей появилось в коммунах благодаря новым указам королевы. Наверняка и для тебя найдется подходящее дело.

– А что мне до этих возможностей? – скривился мужчина. – Я всю жизнь кузнецом был, только им быть и умею! Нет, в Гримвальде для таких, как я, теперь нет места.

– И что же вы намерены делать? – спросил второй торговец.

– Да чего же? Мастерскую я свою продал, – вздохнул кузнец, как-то разом растеряв всю ярость. – Вот с семьей перебрались в Горнхольц, будем здесь обустраиваться. В королевских кузнях оно, конечно, не то же самое, что свое дело иметь, зато точно хватит монет, чтобы детей вырастить.

Женщина зарыдала в голос. Торговцы не без жалости посмотрели на семью кузнеца и, пожелав им удачи на новом месте, поспешили вернуться за свой столик. Потеряв всякий аппетит, я попросила Эдвардакак можно скорее покинуть таверну.

Впервые чувствовала на сердце такую тяжесть. Представив, сколько семей сейчас еле-еле сводят концы с концами из-за того, что я решила всему королевству нанести добро, мне стало по-настоящему дурно.

– Не стоит так грустить из-за этих людей, Гримхильда, – мягко произнес Эдвард, когда мы вышли. – Они могли приспособиться к новым условиям, когда в королевстве начались изменения, но предпочли сдаться, упрекая во всем королеву и других горожан. Сделайте выводы, возможно, некоторые указы вам стоит впоследствии скорректировать, но не вините себя в бедах каждого подданного. Многие люди – творцы своих собственных проблем.

– А вы сделали выводы, Эдвард? – слабым голосом спросила я.

– Еще какие, – кивнул король. – Уверен, эти три седмицы для нас обоих оказались весьма… познавательными.

Он приобнял меня за плечи. Улыбнувшись, я прильнула к нему, обхватив за талию, и на душе полегчало.

Когда настал день торжества, все было готово. Пропитавшиеся зельем ягоды я сложила в расшитый ридикюль, Галлахер передал королю послание, что он и небольшой отряд, который ему удалось собрать, ждут наготове вблизи замка, а Фроло подтвердил, что наши имена внесены в списки приглашенных. Мы заказали роскошный экипаж, достойный четы Габсбургов, огромную карету с темно-бордовой обшивкой, украшенную золоченой резьбой по дереву и бронзовыми деталями. Когда над Вильдорфом взошло полуденное солнце, кучер ударил хлыстом, подгоняя четверку крепких гнедых лошадей, и наш экипаж тронулся.

Мы направлялись в королевский замок, еще не догадываясь о том, что нас ждет.

Карета неслась, поднимая столбы дорожной пыли. Леса сменялись холмами, и вскоре мы выехали на серпантин, который, как я уже знала, вел к столице и королевскому замку. В дороге меня охватило противное, липкое ощущение, смесь тревоги и предчувствия надвигающейся беды. Чтобы немного успокоиться, в очередной раз провела пальцами по лежащему на коленях ридикюлю, нащупала спрятанное в нем зеркальце и осторожно его сжала. Роджер тут же отозвался едва ощутимой вибрацией, подбадривая меня. Последнее время он был совсем тихий, почти не шутил и не ехидничал, лишь молчаливо поддерживал, когда я начинала расклеиваться.