Онлайн книга «Фривольное лето. Ярко горят!»
|
— Какое ещё заявление? — не понял я. «И вообще, с чего это такое повышенное внимание к моей скромной персоне?» — Ну как же, как же — причинение лёгких телесных… судя по всему… — продолжала она настаивать. — Ничего я не буду писать… и рассказывать тоже, — отрезал я. — Ну вот и ладненько, вот и хорошо. Не стукач, значит, — удовлетворённо заключила Ульяна и, ещё шире улыбнувшись, придвинула ко мне поднос с нехитрым набором блюд: каша овсяная, яйцо варёное, кусочек масла, сосиска варёная. — А компот⁈ — возмущённо вопросил я, не заметив обязательного напитка. Тяжело вздохнув, проказница взяла один из двух стаканов со своего подноса и с печальным видом переставила на мой. — Какой наблюдательный, не проведёшь, однако. — А с чего вообще этот аттракцион невиданной щедрости? — спросил я, всё ещё недоумевая. — Почему щедрости — обычный завтрак, — пожала плечами Ульяна. — Ну ты же всё это для меня взяла, потом встретила, усадила… и теперь вот разговорами ещё развлекаешь… Или зубы заговариваешь, чтобы отвлечь и опять что-нибудь стащить? И это — руки покажи, опять насекомое хочешь подложить? — Считай, что это я замаливаю грехи непутёвой подруги. Ну и свои заодно, — рассмеялась она. — Насекомые отсутствуют, проверено лично! Бодро отрапортовала Ульяна и, по-пионерски подняв руку вверх, гаркнула: — Честное пионерское! — Ешь, в общем, а после завтрака ещё будет кое-что… — Прямо заинтриговала… — пробормотал я и, всё ещё недоверчивопоглядывая на мелкую хулиганку, принялся есть. Когда я закончил и оглядел столовую, поинтересовался: — А сама Алиса где? Почему не завтракает? — Так ведь понятно дело — расстроилась и теперь не ест, не спит… всё переживает… — Ну да, на неё это очень похоже, — недоверчиво улыбнулся я. — Так, теперь ты поел — стал добрый и можешь всё рассказать! Ну хотя бы мне… я же честно-честно никому… — Будешь много знать — скоро состаришься! Так что там у тебя, давай не томи! А иначе я ухожу. — У меня для тебя послание устное и на бумаге даже, — округлила глаза Ульяна, видимо, чтобы придать этому факту особый вес, и протянула мне тетрадный лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернув его, я прочитал: «Ты прав, общие секреты — это хорошо». «Весьма многозначительно», — подумал я и аккуратно свернул послание вновь. — А ты это читала? — спросил я, показав листок. — Как можно, это же личная переписка… я ни за что… А про какие секреты речь? — Балда! Так ты говорила, что ещё устное послание есть? — А, да, есть… было… но я забыла… — Ульяна! — укоризненно произнёс я. — Ну я не виновата, там было что-то непонятное, вроде «Позови, и я приду!» Ульяна показала язык. — Втюрилась, наверное! — А если ближе к первоначальному тексту? — Ну ладно-ладно, какой ты дотошный, она сказала: «Если захочет увидеть меня — пусть прислушается». Вот, слово в слово передала! Я же надёжная подруга! — Хотя зачем ты захочешь увидеть её вновь, непонятно, да? Особенно, если случилось что-то такое, что потребовалась моя помощь… для урегулирования конфликта. — Хочешь передать ответное сообщение, устное или письменное? Пользуйся, пока я добрая! — Использовать такой ненадёжный передатчик, как ты? Я бы не рискнул точно… — Надёжный, не надёжный — уж какая была подруга, через ту и передала… Знаешь, сколько девушке требуется сил и решимости, чтобы проделать подобное… даже с помощью другого человека… цени, неблагодарный! |