Онлайн книга «Долг Короля»
|
— Родимый мой, как давно тебя не видела! Будто вечность прошла. Какой ты загорелый! Точно пшеница стал. А с волосами что сделал, негодник?.. — мягко спросила Адель, наглаживая руки названного сына, и Анхельм смущенно засмеялся, тряхнув темными прядями. — Ты теперь на отца похож. Тиверий, ну погляди! Вылитый Вольф! Копия! Тиверий покивал, продолжая возиться с камином. — Надоело, мам. Захотел вот… — тихо ответил он, усаживаясь рядом и с сыновней нежностью целуя пухлые ее руки, покрытые мозолями от кухонных ножей, чуть шершавые от бесконечных хозяйственных работ, но самые родные на свете. — Я так страшно по тебе соскучился! Отец, хватит там копаться, иди сюда! И ты, Милли, тоже! Мои вы родные… Фрис стоял у книжной полки с таким видом, словно чувствовал себя лишним при этой сцене воссоединения семьи. — Сынок, прости, что спрашиваю, прости, что раны свежие тереблю, но… Как ты держишься? — спросила Адель, с тревогой вглядываясь в глаза названного сына. Анхельм на мгновение замешкался с ответом, и Адель продолжила, не дав ему уточнить. — Ах, пресветлая Сиани! Когда я узнала, у меня так сердце заболело! Ох, боги несправедливы — забирать такую добрую душу! Онатакая хорошая была, такая добрая… — всплакнула мадам Пюсси и прижала платок к глазам. — Будто еще вчера ее видела. Теперь вот… кажется мне. Каждый день во сне ее вижу, на улицах встречаю средь людей. Гляну — лицо ее, моргну — не она вовсе. Я уж и в храм ходила, и о спокойствии ее молилась, да все не помогает… Бедняжечка Рин… Анхельм изменился в лице, не понимая, о чем вообще говорит Адель. Взял ее за руки и вгляделся в глаза. — Мам, подожди. Ты о чем? — Ой, сыночек… Милли, принеси газетку-то. Девушка побежала в коридор, порылась в стопке сложенных газет и принесла Анхельму. Тот взял ее в руки, уже догадываясь, что увидит. На первой странице громадный заголовок: «Легендарная убийца Рин Кисеки мертва». Под ним — фотография левадийского качества с изображением королевского зала, где проходил показ. На полу — Рин с огромным кровавым пятном на груди. Рядом с ней — Кастедар, чье лицо плохо пропечаталось, и тот самый руководитель операции… Глаза Анхельма затуманились, сцена возобновилась в памяти ярко и отчетливо, до мельчайшей детали: Рин бежит к нему, ее тело жалят выстрелы, но она не обращает внимания. На ее пути вдруг вырастает Кастедар со зловещей ухмылкой на бледных, словно бескровных губах. Рин тянет к нему руки и кричит «помоги», а он выстреливает ей прямо в грудь. Кулаки герцога заныли, он вспомнил, как ударил демона по лицу, как ему хотелось медленно разорвать его на кусочки… Очнулся он только тогда, когда понял, что Адель Пюсси плачет в голос, глядя на злосчастную фотографию. — Мам, Рин жива, — сказал он и улыбнулся. Женщина уставилась на него с непониманием. Плакать она не перестала, но чуть-чуть утихла. — Она не погибла. — Сын, ты не умом ли тронулся? Вот же она, на этой… как бишь ее? В газете написано… Разве ж могут они лгать? — Конечно. Еще как могут! Сколько раз говорил тебе не верить газетам? Рин не убили, это был спектакль. Она приедет через пять дней, все будет хорошо. Только ты молчи, никому не смей говорить, что она не погибла, поняла? Подругам своим ни-ни! И не делай такое лицо, как будто ты знаешь что-то, чего они не знают, тебя расколоть им на один зуб, ты у меня не крепкий орешек, — принялся наставлять Анхельм. |