Книга Любимая слабость генерала, страница 12 – Сусанна Ткаченко

— Прошу прощения, генерал! Ой, а что это у вас такое? Это же оно? Я права? Дайте-ка посмотрю! — выпалила Олеся, ни капли не смутившись от того, что застала меня по пояс голым.

— Совершенно верно. Это оно, — ответил я неожиданно спокойно.

Возможно, передумал негодовать, потому что она пришла без своей птицы, а я к тому же поговорить с ней хотел.

— Никуда не уходите! Я за аптечкой! — выпалила юная целительница и, словно ураган, вылетела за дверь.

Мне только глазами хлопнуть оставалось. Но не успел я решить, застегнуть мне рубашку или оставить так, Олеся вернулась и принялась командовать:

— А ну-ка давайте-ка к окну, а то тут света мало! Я буду делать пробы, а вы рассказывайте, что чувствуете. Попытаемся хотя бы на время ослабить действие проклятья. Вы нужны мне сильным.

Я отвык подчиняться чьим-то приказам, поэтому немного ошалел. Только этим я и мог объяснить свою безропотность, с которой подошел к окну и встал так, чтобы Олесе было виднее.

В каюту генерала я осмелилась постучать, чтобы отдать деньги за проезд. И даже хранителя уговорила со мной не лететь — восприняла всерьез слова Андрея Оболенского о том, как он устал от чужих духов.

Однако все пошло не по плану, едва я увидела его обнажённый торс. Вернее, отметину проклятья. Торс, конечно, тоже меня впечатлил, несмотря на то, что целителей сложно удивить кубиками пресса — повидали этих всяких разных торсов. Однако проклятье куда интереснее! Я сбегала за аптечкой и, отмахнувшись от хранителя и миллиона его вопросов, вернулась. Поставила генерала к окну — кажется, на кораблях эти круглые штуки называются иллюминаторы — и для начала обрисовала пальцем границы входного отверстия. Таким образом я сканировала силу проникновения внутрь организма.

— Скверно. Как же вы так неосторожно, голубчик? — проворчала я.

Кожа генерала покрылась мурашками, он еле сдерживал непроизвольную дрожь, пока я пальпировала рисунок. Наверное, испытывал боль или другие неприятные ощущения.

Удивительно, что с такой силой проникновения Оболенский добрался из Древнего пласта до дома живым. Тут налицо сильная драконья кровь. По слухам, этих могучих ящеров никакие проклятья не брали, сгорали в магическом огне. А вот потомки такую способность растеряли почти полностью.

— Тебе прямо в подробностях рассказать? — ехидно проворчал генерал.

Я деловито кивнула.

— Было бы неплохо.

Покопалась в аптечке и достала набор стандартных проб. Так-то понятно, что проклятье первозданной ярости приводит к смерти — проклятый перестает быть самим собой, в нем начинают очень быстро прогрессировать черты предков, от которых пошел его род, и тех, чей крови в нем больше всего. Тело меняется, магия меняется, а потом из-за нехватки нужных для полного превращения ресурсов наступает финал: потомок дракона сгорает, потомок орка превращается в камень, потомок эльфа, наверное, становится каким-нибудь цветком — не знаю. Таких случаев в практике описано мало, можно только предполагать. А с помощью проб я хотела узнать, на какие лекарственные компоненты проклятье реагирует сильнее, и по возможности усилить свое лекарство.

— Рассказывать нечего, — отрезал генерал.

— А вы все же покопайтесь в памяти. Меня интересует, долго ли вы находились в деревне ведьм, каким образом наткнулись на ловушку… Или, может быть, вообще столкнулись с духом древней ведьмы, и он оказался настолько сильным, что смог пробить защиту живого?