Книга Потому что ночь, страница 21 – Кайли Скотт

Лукас кивает.

— Да.

В дверях спальни появляется высокий молодой человек с копной светлых волос и ухмыляется. Его тело худощавое, а лицо с острыми краями. Он похож на модель. И когда он говорит, тоделает это с английским акцентом.

— Привет, старик.

— Генри. Я все думал, когда же ты появишься.

— Кто это с тобой? — Он приземляет зад на край кровати и с интересом изучает меня. — Боже, да о тебе все сплетни. Говорят, что у меня появился новый брат или сестра. Как интересно.

— Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь, кто она? — Лукас садится и откладывает книгу в сторону. На нем пижамные штаны и больше ничего. Не пялиться на его грудь — большая просьба.

— Потому что это тебя раздражает.

Лукас хмыкнул.

— Я Генри. — Он протягивает мне руку для пожатия. — Как тебя зовут?

— Скай. Привет.

— Блондинка с зелеными глазами. Как интересно. Я думал, ты поклялся больше не создавать нас, — говорит Генри. — На самом деле, я отчетливо помню, как ты это сказал.

— За домом присмотрели? — спрашивает Лукас, игнорируя вопрос.

— Да. — Генри берет меня за руку и вытаскивает из постели. — Ну что ж, сестренка. Давай приведем тебя в порядок. В конце концов, нам нужно поддерживать репутацию семьи.

— Сначала ей нужно поесть. — Лукас выходит из комнаты и возвращается с пакетом крови в каждой руке. — Холодильник уже заполнен. Вот. Держи аккуратно. Ты же не хочешь его порвать.

— Спасибо. — Я кладу трубку между губами и начинаю потягивать.

— Ты одна из них, да? — спрашивает Генри. — Признаю, пакеты с кровью практичны, но вряд ли заменят настоящую кровь.

Лукас поднимает свои темные брови.

— Я пытался ей сказать, но она счастлива, так что…

— Я действительно очень рад тебя видеть. — Генри раскрывает объятия. — Как насчет объятий?

— Не заставляй меня убивать тебя, — говорит Лукас.

— Язык любви отца — угрозы смерти, — шепчет Генри. — Постарайся не принимать это на свой счет. Очень трудное детство. Даже Фрейд не смог с ним разобраться, хотя, конечно, пытался в течение долгих лет.

— Есть ли еще братья и сестры? — спрашиваю я.

Лукас хмурится. Должно быть, это его запасной вариант.

— Ни одного, кого бы я мог вспомнить сейчас.

— Отец провел первые несколько сотен лет в роли шпиона и бандита. Из-за этого он не склонен доверять, — говорит Генри. Он снова поворачивается к Лукасу. — Я почти забыл, насколько ты некомпетентен. Ты же знаешь, что мы, мужчины, теперь лучше разбираемся в своих чувствах. Мы действительно говорим обо всем. Иногдамы даже плачем. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Несмотря на то, что Генри надулся, в моем сознании появилось слово «радость». Он безмерно рад этому воссоединению со своим сыном. И то, что эти слова все еще постоянно приходят ко мне в голову, очень интересно. Мне нужна любая помощь, чтобы ориентироваться в этом новом мире.

Мы переходим в гостиную, где Генри опускается на голубой бархатный диван. Поставив на антикварный фонограф альбом Эллы Фитцджеральд, Лукас грациозно усаживается в черное кресло с откидной спинкой. Самое большое кресло в комнате. Оно похоже на трон, что вполне логично. Я свернулась калачиком в углу черного кожаного дивана. И ура, что я ничего не сломала за сегодняшний вечер. Вся мебель кажется прочной. Может, для защиты от вампиров, которые не знают своей силы?

— Я не должен был будить тебя еще почти тридцать лет, — говорит Генри, накручивая на палец белокурый локон. — Что случилось?