Книга Башня грифонов, страница 28 – Мария Хомутовская

На следующий день я проснулась такой разбитой и обессиленной, что не пошла в школу. Тётя Даша вызвала мне врача. Участковая докторша сказала, что у меня сильный стресс и мне надо отдохнуть.

Я провела день бессмысленно щёлкая каналами на стареньком телевизоре, пока тётя Даша возилась на кухне. Ближе к вечеру ей позвонили. Телефон стоял в прихожей. Я задержала дыхание, но, хотя всё слышала, ничего не смогла понять по коротким «Да», «Нет», «Поняла, спасибо».

Вытирая руки кухонным полотенцем, тётя Даша вышла ко мне в комнату.

– Твоей маме сделали операцию, и теперь она поправится.

И тогда у меня в голове отчётливо проявилась картина, как мы с мамой завтракаем блинами на нашей кухне. Это уже не был сон, это было моё первое чёткое видение. И оно сбылось.

После того случая мама изменилась. Стала за меня переживать, словно это я угодила в больницу, а не она. Купила мне мобильный телефон – небывалую роскошь по тем временам – и всегда исправно звонила, если задерживалась на работе, а меня заставлялазвонить, когда прихожу из школы. Я помню, как злилась на неё из-за непривычного контроля.

– Это не контроль, – отвечала она. – Я ведь тоже тебе звоню. Просто в нашей семье теперь так принято.

– И зачем, мама? Я не маленькая!

Вместо ответа она подошла ко мне и обняла. Я даже не смогла вспомнить, когда она в последний раз обнимала меня так. Словно я – её маленькая девочка, а ведь в одиннадцать лет я считала себя уже взрослой.

– Полечка… Я поняла, что друг у друга есть только мы. Если мы с тобой потеряем связь, то останемся в одиночестве.

Уткнувшись в мамино плечо, я вдыхала родной и любимый запах и уже не смогла возразить.

И до сих пор я по нашей договоренности звоню ей каждый день. Потому что, сколько бы я ни ворчала и ни злилась на её опеку, она остаётся моим единственным близким человеком.

И снова мы с Пашей стояли в промозглой ноябрьской тьме. После квартиры Максима мне страшно хотелось смыть с себя её убогость и затхлость, словно это я была перемазана говяжьей печёнкой. А ещё я ужасно устала.

Паша сосредоточенно набирал кому-то сообщение.

Я широко зевнула.

– Утомилась? – заботливо спросил Паша. – Езжай домой.

– А ты? – подавляя новый зевок, удивилась я.

– А у меня есть ещё одно неотложное дело. Я хочу опросить свидетелей происшествия в метро.

– Свидетелей? Они же давно спят по домам!

– Не таких свидетелей, – покачал он головой. – А тех, с кем удобнее всего встретиться ночью.

Круглосуточный «Макдональдс» после одиннадцати вечера – что может быть менее романтичным? И всё равно меня не покидало ощущение, что мы с Пашей на свидании.

Нас разделял стол со светлым пластиковым покрытием. Сидевший напротив инквизитор с аппетитом жевал свой бутерброд с невыговариваемым названием, пока я лениво ковыряла безвкусный салат, успев пожалеть, что выбрала его. Зато кофе мы потягивали с одинаковым наслаждением.

Из динамиков лилась монотонная музыка. В окно то и дело брызгал мелкий дождь, будто кто-то баловался с пульверизатором. Посетителей было немного: в будний день так поздно бродят по центру города только компании студентов да редкие оборотни со смещённым режимом дня.

Мы с Пашей собирались встретиться с духами, которые живут в метро. Наверное, это странно для ведьмы, но я ни разу не имела с ними дела и теперь немного волновалась, самая не зная почему. В целом они безобидны, но непредсказуемы, как и люди.