Книга Башня грифонов, страница 68 – Мария Хомутовская

Населённый пункт, в котором жила мать Полины, был городского типа, с одинаковыми пятиэтажными «панельками» в центре и полуразвалившимися избушками вокруг.

Не слишком ровно припарковавшись, я нашёл нужный подъезд и позвонил в домофон. Анна Владимировна открыла без вопросов – я звонил ей из отделения, чтобы она была дома.

Стены в парадной были недавно окрашены в нежно-зелёный цвет в попытке облагородить обстановку. Но признаки низкой культуры жильцов никуда не делись: заплёванные углы, матерные надписи и разбросанные мятые окурки были тут как тут.

Поднявшись по лестнице на третий этаж – лифта в таких домах не бывает, – я уткнулся в приоткрытую, максимально обычную железную дверь, ничем не примечательную на фоне соседних. Почему-то от этого зрелища меня взяла тоска.

Стукнув по косяку, чтобы обозначить своё присутствие, я вошёл в квартиру.

– Добрый день, Анна Владимировна! – возвестил я.

Обрюзгшая полная женщина лет шестидесяти показалась из кухни. В чертах её лица я тут же узнал Полинины:высокий лоб, полные губы с чуть опущенными уголками, серьёзный и внимательный взгляд. Но у Анны Владимировны были более глубоко посаженные глаза и тяжёлый подбородок, который придавал её лицу нечто мужское. Этому же способствовала короткая стрижка. Я сразу понял, что передо мной типичная представительница воспитанного после войны поколения, про которых говорят: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Неудивительно, что Полина росла без отца. У таких женщин супруги частенько куда-то испаряются.

Заметно, что Анна Владимировна готовилась к моему приходу: цветастое платье выглядело неношеным, а в квартире витал резкий сладкий запах какого-то парфюма.

Сам не знаю почему, я ощутил ещё большее уныние.

– Капитан Павел Кузнецов, следователь Василеостровского отдела полиции, – представился я.

– Проходите, – сухо отозвалась Анна Владимировна и провела меня в крошечную пятиметровую кухню.

Там, на покрытом клеёнкой столе, уже стояли кружки и вазочка с вафлями.

– И что же Полина натворила? – поинтересовалась её мать, разливая чай.

– Почему вы решили, что натворила? – Я сел на табурет. – Я сказал лишь, что хочу поговорить о ней.

Анна Владимировна поджала губы.

– Следователь приходит поговорить – наверное, Полечка спасла младенца из огня, – сказала она с убийственным сарказмом.

И я внезапно понял, что, несмотря на чувство юмора, она мне категорически не нравится.

– Вы знаете, что Полина магичка? – перешёл я к делу.

– Разумеется! – Поставив передо мной полную чашку, Анна Владимировна опустилась на табурет напротив. – Такие способности в мешке не утаишь!

– Вы этому как будто не рады?

– Я не рада, что у дочери неприятности! – отрезала она.

– Дело в том, что я расследую одно дело. – Я тщательно подбирал слова. – И Полина побывала рядом с местом преступления. Мне нужно узнать, нет ли у неё каких-то способностей помимо Прови́дения, чтобы отвести от неё все подозрения.

– А что там случилось?

– Я не могу этого разглашать, но в деле замешана магия.

Женщина холодно взглянула на меня.

– Я знаю только о Прови́дении. Не могу вам помочь.

Как же мне растопить этот лёд?

– Расскажите о её отце.

Она отхлебнула чай и сказала с тем же выражением недовольства на лице:

– Отец её непутёвый был. Маг-целитель. Только он потом работу врача бросил и ошивался в какой-то научной лаборатории.