Книга Любимая землянка адмирала, страница 32 – Юлия Стрельцова

У меня лицо начинает пылать от…

От…

От ревности?

— Это наши подарки, — отзывается Дамаск, в блестящем взгляде которого читается восхищение, когда он смотрит на приближающихся к нам девушек. — Тебе и твоим воинам, виллар.

Я туго сглатываю, не решаясь посмотреть на виновника всего этого «великолепия».

Какая у него сейчас реакция?

Кас примет это?

Смотря на поразительных красавиц, что не сводят с него смущенных и в то же время заманивающих взглядов, я хочу одного: провалиться под землю.

Не зря у меня было плохое предчувствие. Ох не зря…

Я, безусловно, могу сколько угодно говорить себе, что между мной и ним некое неопределенно притяжение, но…

Реакция моего тела в данный момент сигналит мне о другом. Для меня, оказывается, все очень даже определенно.

Я дико ревную и не хочу, чтобы он даже смотрел на этих сказочных красоток. А ведь Дамаск ясно обозначил, для чего здесь девушки, или точнее сказать подарки.

Уж явно не для того, чтобы на них смотреть.

Трындец!

— Это щедрый подарок, — виллар вежлив, — но все, что мне нужно, у меня уже есть.

Ох.

А вот теперь мои щеки облепил самый настоящий жар.

Я стою рядом с Кассиусом и боюсь выдать своей ликующей реакции.

Хотя, стоп, Астра. Чему радоваться? Во-первых, это может быть всего лишь вежливый ответ. А во-вторых, мне не по душе атмосфера на этой планете, потому что получается, что к женщинам здесь отношение как к подаркам, или если перефразировать поудачнее, то как к вещам.

— Как скажешь Виллар-Рэй. Тогда я преподнесу эти дары твоим воинам, — он смотрит на смиренно стоя́щих перед нами красоток, как голодный кот на сметану, — сегодня ночью, во время праздника.

И на этом они с вилларом договариваются.

Море прекрасных девушек покорно расступается, и мы проходим вовнутрь "Палат Радости". Великолепного и сказочного дворца, мебель которого отделана шёлковыми тканями, а пол украшен яркой мозаикой с необычными узорами. Здесь много зеркал, а стены покрыты изящными деревянными панелями.

Я все также иду между представителями неземных рас и про себя отмечаю, насколько мужчины даже с других планет, остаются мужчинами.

Общество в Фертолиании построено по патриархальному принципу, и если еще недавно это было моим предположением, то с каждой секундой я убеждаюсь в этом все сильнее.

Даже слуги, встречающие нас в великолепном, просторном вестибюле — мужчины.

А когда Дамаск вдруг перегораживает нам путь и, не глядя на меня, обращается к виллару с неожиданным требованием, у меня и вовсе отпадают сомнения.

— Астра София Эллиас не может пройти с нами дальше в мужскую часть дворца. Предлагаю проводить ее в женские комнаты.

Он улыбается, по-прежнему делая вид, что распоряжаться мной почему-то дозволено Кассиусу.

— Я здесь, — звонко и не стесняясь произношу.

Дамаск не спеша переключает на меня своевнимание.

И это делает не только он. Я чувствую на себе и заинтересованный взгляд Кассиуса.

Что ж, отступать некуда, пусть сердцебиение и подскочило до высокой отметки.

— Не обязательно говорить обо мне в третьем лице, ведь можно обратиться напрямую, как это делают на цивилизованных планетах?

Взгляд иномирянина загорается интересом или даже правильнее сказать азартом, но хотя бы теперь он на меня смотрит.

— Вы в гостях, — нарочито вежливо замечает он. — И у нас, в нашей цивилизации, — подчеркивает он, — свои правила. По которым, например, женщины ведут быт отдельно от мужчин. Этим устоям больше лет, чем той планете, откуда прилетели вы, — говоря это, он не грубит, а делает примечание.