Книга Хозяин моей души, страница 99 – К.О.В.Ш.

– За что будем пить? – шепотом спросила она, приподнимая кубок.

– За свободу. – Гис легко стукнул своим кубком о ее.

Стекло мелодично звякнуло. Вино Анжело взрывалось во рту роскошным виноградным букетом, а сердце Лайнесс рвалось от нового чувства, которое жидким огнем разливалось по телу.

– Лайнесс, хочу спросить: почему ты передумала? Почему стала мне доверять?

Девушка осушила кубок, поставила его на бортик и облизнула покрасневшие от вина губы. Она собиралась с мыслями так долго, что Гис уже хотел повторить свой вопрос, но потом наконец заговорила.

– Не трать на это вопрос, я все равно не смогу тебе ответить, – честно сказала она. – Для этого нет никакой особенной причины, просто… Ты не поймешь. Ты сказал, что не испытываешь эмоции, свойственные смертным.

– Я преувеличил. Испытываю, но не так остро. И не все.

Гис тряхнул головой, и капли воды сорвались с кончиков его волос. Лайнесс смотрела, как они стекают по мощной длинной шее и теряются где-то в мыльном облаке, скрывавшем тело демона от ее глаз.

– И что ты чувствуешь сейчас?

– Возбуждение.

Слово повисло в воздухе, который вдруг показался Лайнесс тяжелым и густым – так трудно ей стало дышать от признания демона. Напряжение в ее теле достигло пика, и она не представляла, как от него избавиться, но была уверена, что Гис знал.

– Лайнесс, чего ты сейчас хочешь?

Его голос никогда не звучал так низко и чарующе. Лайнесс смотрела в его глаза и понимала, что фиолетовое пламя поглотило ее, и теперь ей осталось только сгореть в нем дотла.

– Чтобы ты меня поцеловал, – выдохнула она.

Гис склонился над ней, властно обхватив пальцами ее лицо.

– Одного поцелуя будет мало, – шепнул он, проводя кончиком языка по ее нижней губе.

– Мне тоже.

В глубине его глаз что-то вспыхнуло от этих слов.

Гис поцеловал ее жадно, со всей страстью, что бушевала в теле. Он впивался в ее губы своими, зная, что сегодня изопьет Лайнесс до дна. Она была слаще любого вина и крепче любимого бренди. Она заставляла его гореть от желания обладать. И хоть он твердил с самого начала себе и ей, что не коснется творения Нуара, он снова проиграл пари самс собой. Он хотел не просто коснуться Лайнесс, он хотел ее всю.

Лайнесс отвечала на его поцелуи и сама тянулась к нему. Она жаждала его прикосновений, а ее сердце билось как сумасшедшее в такт частому дыханию.

Гиса сводило с ума то, как Лайнесс выгибалась навстречу его рукам, ласкавшим ее грудь. Как покусывала губы, когда он сжимал пальцами ее отвердевшие соски. Как всхлипывала, когда он пошло вылизывал ее шею и покусывал мочку уха.

Она трогала его везде, куда удавалось дотянуться. Ее легкие невинные касания лишали привычного самообладания, и демону приходилось напоминать себе, что она смертная и хрупкая.

Держать себя в руках было все сложнее, и Гис шепнул заклинание, которое заглушит боль, чтобы Лайнесс испытывала такое же наслаждение, как он, а потом перенес их в свою спальню.

Лайнесс не сразу поняла, почему у нее закружилась голова, а обстановка изменилась. Они были уже не в купели, а на широкой кровати с балдахином. В незашторенные окна заглядывал робкий рассвет, заливая все бледно-розовым свечением.

– Тут будет удобнее, – шепнул Гис, перехватив ее удивленный взгляд.

Лайнесс не смогла ему ответить, потому что он склонился над ней и медленно и тягуче провел языком вокруг ее соска. Дыхание перехватило, а внизу живота сладко екнуло. Гис не отрывал от нее взгляда, и она видела, что его зрачки стали по-змеиному вертикальными.