Онлайн книга «В плену синих роз»
|
Сегодня пламя в глазах палача жгло сильнее, чем когда-либо. – Ты предала меня, палач, – сказал Безликий, глядя на нее в упор. – У нас был нейтралитет! У нас был союз! Я сражался за твою независимость, веками теряя своих верных демонов. Еще несколько дней назад ты уверяла меня, что не присягнешь Кирино на верность! Я же сказал тебе, что разберусь с ним! Поглоти тебя бездна, как ты могла дать ему клятву?! Безликий больше не мог скрывать эмоции, – обида и унижение выжигали его дотла. А палач будто издевалась над ним: ее шаги стали тяжелее и медленнее. И она молчала. И ее молчание сводило его с ума. – Сколько ты стоила, палач? – спросил Безликий. Его губы искривились в злом оскале. – За сколько чешуйчатый урод купил твою честь и твой меч? Эти слова задели ее за живое. Лотос вздрогнула и покраснела от ярости, неотрывно глядя на маску на его лице. Она не видела его глаз, но знала, как он на нее смотрит. – У меня были причины, Безликий, – сказала Лотос, поднимаясь на постамент к трону. – У меня всегда есть причины на все, что я делаю. Мои намерения… – Намерения – ничто. Важны лишь поступки. Только в них красноречие, – прошипел Безликий. – Я вернусь из геенны. И мы еще поговорим о твоих, палач. – Я буду ждать, – тихо сказала Лотос, занося над ним руку с горящей руной. Но прежде, чем она коснулась его, они оба услышали тихий стук. Он раздался точно из груди Лотос. Едва различимый, неуверенный. Безликий подался вперед, решив, что его подводит слух. На мгновение он забыл о приговоре и о десяти годах геенны. Он перестал замечать все вокруг. Он смотрел прямо в глаза Лотос и слышал стук ее черного сердца. Сердца первородных не бьются, но ее ожило. Почему? Для кого? – Ты… Безликий не договорил – она ударила его рукой с руной раньше, переместив в геенну. Когда его затягивало в воронку, он видел ужас в голубых глазах. Палач поняла, что он услышал ее бьющееся сердце. И ей было страшно. Глава 14 Колодец желаний Я так и не смог понять, для чего Безликий растит розы своими руками. На интерес даже сам вырастил одну. Скука смертная. А Безликий – дурак. Лотос брела по выжженной пустыне преисподней, едва переставляя ноги. Она не знала, сколько прошла после того, как покинула земли Безликого, и сколько пройдет еще. Просто шла, не различая дороги, и надеялась, что встретит какого-нибудь монстра, – пусть сожрет ее вместе с ожившим сердцем. Что угодно, лишь бы больше не слышать этот оглушающий стук. Отчаянный. Тяжелый. Мучительный. Лотос давно смирилась со своей ролью палача. Она приняла силу, что дал ей хаос, и следовала путем, который он ей указывал. Снова и снова карала виновных. Смотрела им в глаза, заставляя корчиться в агонии, расплачиваясь за грехи. Изгоняла, лишала сил, мучила и убивала. На ее руках было столько черной крови демонов… Больше, чем у любого другого аристократа, но она никогда не сомневалась в том, что делала. Она была мечом хаоса. Беспощадным и неудержимым. Лотос веками играла эту роль, и ее рука ни разу не дрогнула. Даже сегодня. И она ненавидела себя за это. При одной мысли, что она лично отправила Безликого в геенну на смерть, ее ожившее сердце вновь захлебнулось от боли. – Сердце, – жалобно прошептала Лотос, касаясь пальцами груди. – Почему? Почему оно забилось у такой, как я? |