Книга Дьявол предпочитает правду, страница 108 – К.О.В.Ш.

Паша недоуменно смотрел на резко захлопнувшуюся дверь, совсем не понимая, что это только что было.

– Глупая, блохастая дворняга, – бормотала Света, негодуя. Что-то ей подсказывало, что между «нравиться» и «любить» пропасть глубже, чем Марианская впадина.

«И почему нельзя любить меня за то, что я такая великолепная? И вообще, ему бы умереть от счастья, что я обратила на него внимание, а он тут про Машку шутит. Глупая Машка захомутала Дениса в полпинка, правда, он все равно ее бросил, так что она вполне может начать подкатывать к Паше… Черт!»

Света круто развернулась и пошла назад, грозно цокая каблуками. Точно, может, он и пошутил про Машку, но в каждой шутке есть доля шутки, а остальное правда. И вообще, с чего он сказал про Машку? Может, она и есть та самая разлучница из гадания?

Почти поверив, что так оно и есть, Света ворвалась в Пашин кабинет и едва не налетела на айтишника, который как раз собирался выйти.

– И куда это ты собрался? – вскинула брови блондинка. – Уж не Машу ли проведать?

– Именно к ней я и собирался, – кивнул Паша, проворачивая ключ в замке, закрывая кабинет.

– Ты чего… – Договорить Свете не удалось, потому что требовательные губы айтишника впились в ее накрашенный алой помадой рот.

Света знала, что он размажет ей помаду, что опять взлохматит ей волосы, в которые так любил зарываться пальцами, что в очередной раз не даст ей повозмущаться, заткнув поцелуем, от которого подгибались ноги. И в очередной раз она сдалась, позволяя прижимать себя к двери и целовать, как в последний раз. Разве что-то могло иметьзначение, когда вся она превращалась в оголенный нерв, стоило ему к ней прикоснуться?

Она закрыла глаза, позволяя себе освободиться от всего, что крутилось в голове весь этот день, а потом слегка отстранилась и посмотрела на Пашу.

– Завтра, – вдруг выдохнула она, нервно облизнув губы.

– Что?

– Завтра я останусь, – прошептала Света, пряча лицо у него на груди.

* * *

Открыв глаза, Поля увидела прямо над собой лицо зама, который что-то делал с ее рукой. Она хотела снова поднять руку, чтобы посмотреть на порез, но Даниил Александрович удержал ее, слегка сжав запястье.

– Потом. Не хочу, чтобы вы хлопнулись еще в один обморок. Вы меня напугали.

– Извините, я…

– Ничего страшного, – отмахнулся зам, выискивая в аптечке антисептик. – Никто не любит вид собственной крови. А канцелярские ножи придумал Сатана.

Поля дернула уголком рта, изображая улыбку, хотя ей было совсем не весело. Разрыдаться, порезать руку, а потом хлопнуться в обморок – прямо представление устроила. Конечно, это все было не из-за крови, а от нервного напряжения: защита, промышленный шпионаж, безответная влюбленность, и вот она сползает в обморок, как какая-нибудь японская школьница.

Она полулежала в кресле, а зам колдовал над ее порезом, аккуратно вытирая полотенцем кровь и обрабатывая рану антисептиком. Он все еще опасался, что Полина снова вырубится, поэтому то и дело поглядывал на ее лицо. Она была очень бледной, только глаза немного покраснели от слез. Что-то внутри сжалось от такого зрелища, и он вдруг понял, что не может просто оставить ее такую измученную и несчастную.

– Полина, посидите немного, отдохните, я сейчас вернусь.

И, прежде чем она сказала хоть слово, он вышел. И действительно вернулся спустя десять минут, сжимая в руке портфель. Без лишних слов помог ей собраться и выключить компьютер, а потом подал ей свой локоть.