Книга Виноват кофе, страница 122 – К.О.В.Ш.

– Антон, все потом! Она сказала, где она? – нетерпеливо спросил Илья, стараясь не думать, что Кристина плакала из-за него.

– Она дома. Квартира пятьдесят девять, этаж пятнадцатый. Она очень расстроена, а я очень хочу знать, что ты натворил! И ты мне должен рассказать, что у вас случилось, и…

– Потом, – оборвал его Илья. – Спасибо.

Илья ехал быстро и нервно. Хотелось скорее увидеть Кристину и все ей объяснить. Он надеялся, что она все поймет правильно, ведь, если бы Кристина не хотела его выслушать, разве сказала бы Антону адрес? Значит, у него есть шанс, и он его не упустит.

Злость то ли на себя, то ли на Катьку, то ли на жизнь никак не отступала. Стоило ему на мгновение впустить в себя прошлое, и он почти лишился Кристины, зато понял, что на самом деле важно. Два года так глупо страдал по упущенным возможностям, а что это за возможности? Так ли они нужны?

Катя смеялась, что он стал клерком, но она его не понимала. Он и сам не понимал себя до этого момента – все смотрел на старые журналы со своими фотками в люксовых тряпках и думал, что настоящая жизнь осталась там. А жизнь была здесь и сейчас.

Настоящие друзья, типа Антона, который приезжал к нему в больницу, чтобы он не был один, или Игоря, который брал его на буксир и тащил гулять в парк, когда он еле переставлял ноги и садился на лавочку каждые сто метров. Настоящий шеф, который заметив, что он болен, давал выходной, а не гнал на съемку с температурой под сорок и жаропонижающим под язык. Настоящая девушка, которая видела в нем что-то большее, чем смазливую мордашку и отдых по системе «все включено» в Альпах. Настоящий дом, а не прокуренная гримерка.

Илья лавировал во все еще плотном потоке машин и думал об отце, который был с ним жесток, на которого он все еще злился, но не мог не признать, что в одном он был прав: та жизнь была не для него. Для кого-то другого – да, для Катьки и Пьера – да, но не для Ильи. Отец хотел чего-то большего для сына, чем подиум и софиты, но в силу сложного характера не мог сказать это по-человечески. Проще было орать.

Илья припарковал машину у подъезда Кристины и вдруг подумал, что похож на отца больше, чем ему хотелось. Он тоже взрывался и орал чаще, чем пыталсянормально объясниться. При знакомстве с Кристиной он просто стал орать и унижать ее, совсем как отец. И Тоха был прав, когда сказал, что он мерзко вел себя с ней и ему пора разбудить совесть.

Он думал, что после аварии его жизнь разделилась на «до» и «после», но жизнь просто шла, и точки отсчета не было. И каждый день нужно просто выбирать: видеть чудовище в зеркале или быть счастливым. Выбор всегда был за ним.

Илья позвонил в домофон, одновременно печатая отцу первое за два года сообщение. Не важно, что он ответит и ответит ли. Важно, что Илья простил его и себя.

– Любаша, я выбегаю!

Илья отвлекся от мыслей об отце и с недоумением услышал не Кристинин голос в домофоне. Но дверь ему открыли. Лифт ехал долго. Илья взволнованно смотрел на букет в руках. Философские мысли перестали бить под дых, а вот подступающий страх, что Кристина выгонит его и больше не захочет видеть, сжал горло с новой силой.

Парень вышел из лифта одновременно с тем, как открылась дверь пятьдесят девятой квартиры. Только вышла оттуда не Кристина.

Илья резко остановился, перекрыв женщине двери лифта, и уставился на нее, как на привидение. Мама Кристины тоже удивленно посмотрела сначала на букет, а затем подняла глаза на Илью и охнула от удивления.