Книга Чернильные цветы, страница 287 – К.О.В.Ш.

Лу проигнорировала его, все еще не до конца осознавая реальность. Сон был таким четким, словно все это было взаправду. Возбуждение, испытанное во сне, все еще оплетало ее липкой паутиной. Откинув в сторону одеяло, мелкая подошла к Нику и вытянула сигарету у него из пачки.

– Говорят, нам снится то, чего мы боимся или желаем. Ты боишься или хочешь меня? Или боишься того, что хочешь? – спросил после недолгого молчания Ник, выпуская в ночную прохладу струю дыма.

– Не выворачивай психологию так, как тебе удобно, – закатила глаза Лу. – Это все из-за тех стремных разговоров на кухне.

– А что в них стремного? Тебя пугает то, что у меня к тебе есть чувства?

– Не говори об этом так вот запросто! – возмутилась Лу, скрестив руки на груди.

– А ты не психуй, – посоветовал Ник, прекрасно зная, что эти словавзбесят кроху еще больше. Но он не смог устоять, очень уж его умиляло то, как она злится.

– Завязывай с этим, – потребовала девушка. – Какого хрена ты все усложняешь?

– Разве нам хоть когда-то было сложно друг с другом? – хитро прищурился Ник. – Я знаю тебя, я понимаю тебя куда лучше, чем этот твой Рома. Разве нет?

Это было уже откровенной провокацией с его стороны. Он был серьезен, но он играл, как всегда, сам не понимая, чего добивается от нее.

– Ты полный придурок.

– А ты, конечно, самая умная? – хихикнул Ник, щелкнув ее по носу. – Твой смазливый мальчик тебя бросил, я одинок, как перекати-поле, так почему бы нам не попробовать?

– Что попробовать? Ник, ты великовозрастное дитя с замашками гения, и еще запойный алкаш. А твоя мания величия задушит любую нормальную девушку.

– Но ты ведь чокнутая, разве нет?

– Не настолько, – покачала головой Лу. – Да и тебе не нужна девушка. Тебе нужна недосягаемая муза, чтобы ты мог страдать и писать песни. А еще я не люблю тебя. Точнее, люблю недостаточно, чтобы из нас получилась пара.

Солист молчал очень долго, не глядя на нее. Лу даже испугалась, что перегнула палку, но потом Ник притянул ее к себе и поцеловал в висок. Коротко, но нежно.

– Знаешь, я бы разочаровался, если бы ты согласилась, – сказал он наконец. – И в то же время я этого хотел. Странное чувство, – прошептал он в ее волосы.

– Говорю же, придурок.

– Кроха, а любовь… на что она похожа? – вдруг спросил Ник, наблюдая, как окурок разлетается сотней искр об асфальт.

–Я любил и ненавидел, но теперь душа пуста,– Лу тихо пропела строчки небезызвестной песни, которые отчего-то пришли ей на ум, – все исчезло, не оставив и следа, и не знает боли в груди осколок льда[113].

Наверное, сейчас это было самым лучшим определением того, что она чувствовала.

Кирилл со спокойной совестью проспал рабочую субботу, прогуляв заодно и урок английского. Сладко потягиваясь, школьник ворочался в кровати, когда в его комнату без стука зашел Рома. На нем был рабочий костюм, а на лице застыло кислое, уже ставшее мелкому привычным выражение. Он так и не понял, что случилось тогда, когда братец вернулся домой хмурый, как туча, и, не говоря ни слова, заперся у себя в комнате, но с Лу он явно не помирился.

– Спишь, плесень? – хмыкнул брат, плюхаясь на кровать рядом с мелким. – Ты в курсе, что у нас званый ужин в шесть?

– Че? – Кирилл уставился на экран телефона и осознал, что уже два часа дня. А значит, найти в меру благовидный предлог, чтобы слинять, уже не удастся. – Вот говно, – фыркнул Кир, уверенный, что мать специально ничего не сказала заранее, чтобы он не смог увильнуть.