Книга Чернильные цветы, страница 69 – К.О.В.Ш.

Она сидела на полу, поджав под себя ноги. В руках она сжимала здоровые кухонные ножницы, повсюду валялись ее волосы: черные вперемешку с красными. Она состригала прядь за прядью, сотрясаясь от рыданий. От еще недавно роскошной шевелюры, достававшей до попы, не осталось почти ничего.

– Лу, – тихо позвал Рома.

– Уходи.

Она подняла на него заплаканное лицо, попыталась что-то еще сказать, но вместо слов получились только сдавленные рыдания.

– Тише, девочка моя, тише. – Опустившись на пол, Рома притянул Лу к себе. Забрав из ее вмиг ослабших рук ножницы, он усадил Лу на колени и прижался своим лбом к ее. – У тебя свитер мокрый, – заметил он, проведя рукой по ее спине.

– Плевать, – икнула девушка. – Уйди, я хочу побыть одна.

Она дрожала у него в руках и прятала покрасневшие глаза. Внезапно до парня дошло, что она просто стесняется плакать при нем.

– Не хочешь, – покачал головой Рома. – Это не стыдно – быть расстроенной.

Лу ничего не ответила, только вцепилась пальцами в его плечи и снова заплакала. Он бормотал какую-то чепуху про то, что все хорошо, что он рядом. Ему казалось важным быть с ней, несмотря на то что он совсем не знал, что делать. Он укачивал ее, словно ребенка, а внутри что-то сжималось, когда он видел ее такой расстроенной. Собственная беспомощностьраздражала, но Лу, казалось, не замечала ее, пряча лицо у него на груди.

Футболка стала влажной от слез, а Лу со временем всхлипывала все реже, пока наконец не затихла совсем. Все рано или поздно заканчивается, и слезы тоже.

– Хочу умыться.

– Помочь?

– Я сама.

Лу вышла из комнаты, оставив его одного. Он растерянно перебирал рассыпавшиеся по полу пряди, с жалостью вспоминая длинные волосы девушки.

Она вернулась в свежей футболке и с веником в руках и принялась безжалостно сметать волосы в совок.

– Покурим? – немного резко предложила она, закончив подметать.

Рома кивнул и пошел за ней на кухню. Отправив волосы в мусорное ведро, Лу закурила.

– Немного непривычно, но, знаешь, тебе идет. – Он коснулся неровно остриженных прядей. – Правда, парикмахер из тебя так себе.

Она неуверенно коснулась волос, а потом слабо улыбнулась.

– Правда?

– Ты очень красивая, – честно сказал Рома, глядя ей прямо в глаза. – А волосы отрастут, не переживай.

– Я никогда не стриглась, – тихо проговорила Лу. – Мама, когда еще не так много пила, часто расчесывала нас перед сном. Сначала меня, а потом Роксану. И просила никогда не состригать волосы, потому что это красиво. Роксана обрезала их, потому что злилась на мать и не смогла ее простить. А я… У меня рука не поднялась.

В ее глазах снова заблестели слезы. Рома обнял ее, думая о том, как несправедливо то, что все это выпадает на долю такой хрупкой девчонки. Каким же нужно быть уродом, чтобы так с ней поступить. Захотелось вдруг спрятать ее от всего мира, чтобы больше никто никогда ее не обидел. Забрав у нее сигарету, он выкинул ее в окно и повел Лу в спальню. Усадив несопротивляющуюся, все еще дезориентированную девушку на диван, он огляделся в поисках расчески.

– Можно? – он указал на щетку.

Лу растерянно кивнула. Тогда Рома сел за ее спиной и бережно провел по ее волосам. Прядь за прядью, он расчесывал их, медленно и нежно, перебирая. Лу тихонько вздыхала, когда он слишком сильно тянул, но не говорила ни слова. Когда расческа уже скользила как по маслу, он отложил ее в сторону и поцеловал темную макушку.