Книга Самый красивый хулиган, страница 338 – К.О.В.Ш.

Мурзик соседа не одобрил и пронзительно мяукал, требуя, чтобы Зинаида выкинула подселенца туда, откуда его притащила. Зина кота пристыдила и разрешила ему спать с ней, догадываясь, что прихрамывающий пес к ней на кровать не залезет. Мурзик свернулся калачиком у нее в ногах, а она все лежала и думала про Ярослава.

– Зинаида Степановна, где Ярослав?

Зинаида поняла, что Аня не в первый раз задает этот вопрос, а она так погрузилась в свои мысли, что даже не слышала ее.

– Где-где, в больнице, ясно дело. Я «скорую» вызвала, а то кровищи было, – поморщилась соседка, прихлебывая чай. – Папашке твоему позвонила, он к нему поехал. Димка не сказал тебе ничего?

Аня помотала головой, пытаясь как-то переварить услышанное. С одной стороны, она была готова к чему-то подобному, еще когда не нашла Ярика дома, с другой… Нет, если бы все было плохо, папа бы ей сказал.

Ведь сказал бы?

– Я псину к ветеринару возила, – без всякого перехода сообщила Зина. – Вчера перепало ему, пнули или еще что, я думала, что издох, уже закопать хотела, но ничего, прочухался. Рану на голове промывай и заклеивай, чтобы грязь не попала, так ветеринар сказал. С тебя, кстати, две тыщи.

– Спасибо, – выдавила Аня, осторожно погладив Чипса по носу. – Спасибо вам, Зинаида Степановна за то, что позаботились и…

Она всхлипнула и разревелась совсем, как в детстве. Слезы катились по щекам, а руки бережно сжимали маленькое мохнатое тельце Чипса, который завозился, не понимая, что с хозяйкой. Он облизывал ее пальцы, а Плюшка рыдала еще сильнее, представив, как ее мальчика кто-то пнул. А потом она подумала, что Ярик лежит в больнице. Что его увезли на «скорой». Что он мог…

– Хорош реветь, собаку пугаешь.

Зинаида вложила Ане в руку обвязанный кружевом платок.

– На, – она сунула Аньке в сумку кулек карамелек, – передай Ярославу от меня. Если зубы повышибали, их сосать можно, – со знанием дела пояснила она, щелкнув вставной челюстью.

Аня зарыдала пуще прежнего, во всех красках представив себе переломанного беззубого Ярика на больничной койке.

– Ну все, прекращай, – потребовала Зинаида, грубовато потрепав ее по плечу. – Нечего нюни разводить, если хочешь успеть навестить, иди сейчас, потом приемные часы закончатся.

Аня глубоко вдохнула, пытаясь остановить слезы и встретилась с соседкой взглядами. Впервые за много-многолет она испытывала к ней что-то, кроме раздражения. Благодарность. За Чипса, за то, что вызвала Ярику «скорую», за морщинистую чуть дрожащую руку у нее на плече и кулек карамелек в сумке. Она смотрела в уставшие, выцветшие глаза и думала, что больше никогда не будет называть ее Зинаидой Гнидовной.

– Спасибо, – шепнула она, накрыв ладонь соседки своей. – Спасибо вам, Зинаида Степановна. Вы… вы очень хорошая.

Зинаида моргнула, растерявшись от того, что Аня нежно погладила ее руку тонкими пальцами. Внутри что-то мучительно сжалось и заныло. Опять ее проклятое старое сердце, которое никак не унималось. Прежде чем на глазах стали собираться слезы, она убрала свою руку, сделав вид, что решила съесть карамельку.

– Спасибо на хлеб не намажешь, – в своей привычной манере проворчала она, сунув в рот конфету и отвернулась, чтобы поставить закипевший три минуты назад чайник. – Две тыщи. Наличкой.

Анька с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Если и было в Зинаиде что-то доброе, то она прятала это так глубоко в себе, что днем с огнем не сыщешь. И все же оно было.