Книга Соблазненные смертью, страница 52 – Марго Харт

– Если ступишь на эту тропу, то сойти с нее сможешь только после смерти, – рассуждал мужчина, наблюдая, как целился в подвешенную круглую мишень юноша. – Так выжми из этой чертовой жизни все, что сможешь. Даже если это приблизит тебя к гробу.

Три выстрела подряд рассекли воздух, попав точно в намеченную цель.

Нет.

Он доведет начатое до конца, даже если Веласкес не понравятся кровопролитные методы. Не отступая прежде во имя чего-либо, не отступит и сейчас.

Это не про Дамиана.

Бланко предупреждал, что не являлся героем. Порой в жизни наступали моменты, где добродетель становилась бессильна, а вес имела лишь готовность стереть границы морали. Сейчас был именно тот самый период.

– …Я завершу дело и исчезну из твоей жизни, как ты того хотела. Навсегда.

Раз эта девушка смогла настолько глубоко проникнуть под кожу Дамиана, то имело смысл сдержать слово.

И перестать наконец отрицать возобновившееся биение сердца.

* * *

Роза вновь докучала Веласкес, требуя подробностей, почему подруга уехала из клуба, не предупредив никого. Но теперь Селия и подавно не была настроена на разговоры по душам, испытывая неприязнь и желание поставить Гирадез на место.

– Почему ты не рассказала мне, что онбудет с нами? – прокрашивая ресницы тушью у зеркала, спросила Веласкес.

– Я просто подумала, что ты будешь не против познакомиться с ним поближе. – Голос Розы был тихим, даже неуверенным, и Селии показалось, что подруга раскаивалась, пока собирала в шопер новые элементы декора для своей гончарной мастерской. – Я не думала, что тебя это расстроит. Обычно ты поддерживала такие авантюры.

Рука Веласкес дрогнула, и кисточка соскользнула, ткнувшись в глаз. Девушка зашипела и зажмурилась, пережидая, когда утихнет неприятное ощущение.

– Знаешь, Роз, – попыталась разлепить глаз Селия, вытирая кончиком пальца проступившую слезу из-за раздраженной слизистой, – не одна я изменилась. Ты тоже меняешься. Становишься более бестактной, хотя я всегда относилась к тебе с пониманием и уважением, даже если некоторые твои поступки были на грани безумия.

Наступил тот самый случай, когда чаша терпения переполнилась, и острые, не лишенные истины слова полились наружу.

Гирадез бросила хмурый взгляд на подругу и уже открыла рот, чтобы возразить, но осознав, что та была права, смягчилась, поджав губы.

– Извини, – выдохнула девушка, вернувшись к сборам. – После бывшего я и правда сама не своя. Не могу пока взять себя в руки.

На Розе расставание отразилось несколько иным образом, нежели на Веласкес. Если первая не умела мириться с одиночеством и заводила общение то с одним парнем, то с другим, чтобы подсознательно доказать себе, что с ней все в порядке, то Селия, наоборот, считала время без отношений тем самым периодом, когда можно все переварить, переболеть, полюбить себя и двигаться дальше. Но каждый справлялся по-своему, и именно поэтому Веласкес никогда не осуждала подругу: если ей так было проще, то пусть.

– Это не должно оправдывать твое неуважительное отношение к другим людям, – продолжала между тем она, очерчивая контур губ карандашом цвета кофе с молоком. – Ты хотела, чтобы я была откровенной, вот я и буду.

На этих словах Селия повернулась к Гирадез и, закрыв карандаш колпачком, отбросила его на тумбу.

– Я устала от всего этого дерьма и не хочу снова выяснять отношения. Поэтому давай просто закончим разговор и будем относиться друг к другу более бережно. Мы обе достаточно пережили. Не нужно травмировать друг друга еще больше.