Книга Самый тёмный грех, страница 159 – Ноа Хоуп

Он медленно открыл коробочку. Внутри на атласной подушечке, сверкал бриллиант невероятной чистоты, окружённый россыпью более мелких камней. Это было самое прекрасное кольцо, которое я когда-либо видела.

– Я хочу делить с тобой каждую радость и боль, которая ещё может выпасть на нашу долю. Я хочу быть твоей опорой, защитой и палачом, если потребуется. И я хочу, чтобы ты была моей навеки. До последнего вздоха. И даже после. Поэтому… – Лукас поднял на меня глаза, полные такой сокрушительной любви, – Дана, окажешь ли ты мне честь стать моей женой на всю вечность, и разделить со мной эту жизнь и все следующие?

Слёзы счастья градом катились по щекам, и я даже не пыталась их сдержать. Не в силах вымолвить ни слова и задыхаясь от нахлынувших чувств, я лишь лихорадочно закивала, чувствуя, как улыбка растягивает мои губы. Это было больше, чем я когда-либо смела мечтать. Это было искупление. Обещание новой жизни, выкованной из пепла и боли старой. Это был свет в конце бесконечного, тёмного туннеля.

– Да! – наконец вырвалось у меня сдавленным шёпотом, который тут же перешёл в рыдание. – Да, Лукас! Тысячу раз да!

Он улыбнулся – широко, открыто, той редкой, ослепительной улыбкой, которую дарил только мне, и от которой у меня каждый раз сладко замирало сердце. Осторожно взял мою дрожащую руку и благоговейно надел кольцо мне на палец. Оно идеально подошло, как будто было создано специально для меня. Затем притянул меня к себе и снова поцеловал – на этот раз нежно и трепетно, что случалось с ним не так уж и часто и оттого было ещё более ценным.

– Я люблю тебя, Дана, – прошептал он мне в губы, когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. – Больше всего на этом проклятом свете. Ты – моё всё. Моё наваждение, моё проклятие и моё единственное спасение.

Он крепко, почти до боли, сжал меня в своих объятиях, словно пытаясь слиться со мной воедино. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая его уникальный, пьянящий запах. Мы стояли так несколько долгих, сладких секунд, время будто остановилось. Затем Лукас провёл рукой по моим волосам, его пальцы нежно перебирали пряди, успокаивая и одновременно разжигая пламя желания,которое тлело где-то глубоко внутри. Чуть отстранился, но не выпустил меня из кольца своих сильных рук.

– Этот дом наш. – Лукас жестом указал на чертежи. – Место, где не будет страха и боли. – Он на мгновение замолчал, его взгляд стал ещё глубже, темнее, словно прямо сейчас смотрел в самые потаённые уголки моей души, видя там все мои шрамы. – Однажды смех наших детей наполнит эти стены, Дана. Их топот будет звучать в коридорах, как самая прекрасная музыка. И я клянусь тебе всем, что у меня есть, – они никогда не будут чувствовать того ужаса, через который пришлось пройти нам. Они познают только безусловную любовь.

Слёзы благодарности и безграничной любви снова застилали мир мерцающей пеленой. Я точно знала, что его слова – это не просто обещание, а священная клятва.

Я подняла дрожащую руку и коснулась его щеки, ощущая под пальцами лёгкую щетину и тепло его кожи.

– О, Лукас… – голос был хриплым от переполнявших эмоций. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собрать всё то, что бушевало в душе. – Я люблю тебя так сильно, что иногда, мне кажется, моё сердце просто разорвётся на части. Я люблю твою тьму так же, как и твой свет, потому что это всё – ты. И я верю тебе. Каждому твоему слову. – Я перевела взгляд на чертежи, на символ нашего будущего, а затем снова на него. – Я хочу этого, Лукас. С тобой. В этом доме. С нашими детьми… – при мысли о маленьких копиях Лукаса, сердце сладко защемило от нежности и предвкушения. – Я хочу просыпаться рядом с тобой, видеть твоё лицо, чувствовать тепло кожи. Засыпать в твоих объятиях, зная, что ты всегда будешь рядом и защитишь меня от всего мира. Ты нужен мне как воздух. Твоя сила – моя опора, твой гнев – мой щит, твоя любовь – моё исцеление. И без тебя меня просто нет. Я была всего лишь осколком разбитого зеркала, а ты собрал меня, склеил всё и вдохнул в меня новую жизнь.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но такой драгоценной улыбке. Лукас наклонился и мягко, но требовательно поцеловал меня.

– Ты и есть я, любимая, – прошептал он, когда наши губы на мгновение разъединились, его лоб прижался к моему. – Мы две половинки одной тёмной, израненной, но несокрушимой души.

Глядя сейчас в его глаза, чувствуя силу его объятий и вес кольца на своём пальце, я знала, что впереди нас ждало наше собственное, тёмное и страстное «долго и счастливо».И это был самый потрясающий финал, о котором я могла только мечтать.