Книга Испорченный король, страница 129 – Ноа Хоуп

Каждое его слово было как удар ножом в сердце. Мир вокруг меня рушился, рассыпался на осколки, а земля уходила из-под ног. Десять миллионов… цена, за которую он стёр всё, что было между нами, превратив в пыль воспоминания о нежности его рук, о жаре его губ, о сладких обещаниях, которыеон шептал мне в темноте. В голове стоял невыносимый гул, подавляющий все остальные звуки, как будто я оказалась под толщей воды, в тёмном, холодном мире, где не было никого, кроме меня и моей разрушающей, всепоглощающей боли.

Я смотрела на него – на этого чужого, холодного, безжалостного человека, в котором не осталось и следа от того нежного, страстного Доменико, в которого я так отчаянно, так безумно влюбилась, – и не могла поверить, что всё это происходит со мной. Что он так легко, так равнодушно отрекается от всего, что было между нами. Что все эти слова, взгляды, прикосновения были лишь жестокой, циничной ложью, прикрытием для какой-то ужасной, непостижимой игры, в которой я оказалась пешкой.

– Ты… чудовище. – прошептала я, чувствуя, как рассыпаюсь на тысячи острых осколков, а мир вокруг меня с оглушительным треском рушится. Жгучая боль, как раскалённый клинок, пронзила меня насквозь, отравляя каждую клеточку моего тела, выжигая всё живое в душе.

– Возможно. – он равнодушно пожал плечами, словно речь шла о погоде за окном, а не о моей сломанной жизни. – Но сейчас это неважно. Тебе пора идти.

Он отвернулся, не удостоив меня даже взглядом, давая понять, что разговор окончен, что я для него больше ничего не значу. Пустое место. Ничто. В этот момент что-то внутри меня сломалось окончательно, с тихим, жутким хрустом, как ломается сухая ветка под тяжёлым сапогом. Надежда, которую я так отчаянно, так безумно пыталась сохранить, питая ею свои измученные мечты, рассыпалась в прах, оставляя после себя лишь горький, едкий пепел разочарования и безысходности.

Меня захлестнула волна отчаяния, такая сильная, что я едва могла дышать. Воздух казался вязким, липким, обжигающим лёгкие. Я должна была бежать от него, от невыносимой боли, которая разрывала меня на части, от жгучего унижения, которое клеймом выжигалось на моей душе.

Не оглядываясь, спотыкаясь, я бросилась к чёрному выходу, слыша лишь бешеный стук собственного сердца, который отдавался в висках. Кровь пульсировала в ушах, заглушая все остальные звуки, превращая мир вокруг в сплошной, гудящий кошмар. Но не успела я добежать до двери, как мой путь преградили двое громил в чёрных костюмах. Они схватили меня за руки, не давая вырваться. Я начала вырываться, царапаться, кусаться, но они крепко удерживали меня.

– Пуститеменя! – закричала я, но мой голос потерялся в шуме ресторана. – Помогите! Кто-нибудь!

Меня протащили через весь зал, словно какую-то преступницу, под презрительными, любопытными, равнодушными взглядами посетителей, и толкнули к блестящему, чёрному автомобилю. Рядом с которым стоял мой сводный брат Пётр. Его лицо, изуродованное шрамом, искривилось в злорадной, торжествующей ухмылке, как будто он с нетерпением ждал этого момента.

– Привет, сестрёнка! – его голос был пропитан язвительной издёвкой. – Твои приключения закончены. Пора перестать вести себя, как шлюха, и вернуться домой.

Увидев его, я поняла, что всё кончено. Что это не сон, не кошмар, от которого можно проснуться. Доменико предал меня. Продал. Выбросил, как ненужную, сломанную куклу.