Книга Испорченный король, страница 17 – Ноа Хоуп

– Микеле, ты и вправду собираешься заключить сделку с русскими?

– Доменико. Вижу, у тебя хорошие шпионы… или слишком болтливая невестка. – раздался его насмешливый, но в то же время раздражённый голос.

Я сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь сдержать закипающую внутри ярость. Мои пальцы сжали стакан так сильно, что костяшки побелели, а стекло жалобно затрещало, грозя вот-вот разлететься на осколки. Казалось, ещё немного, и оно разобьётся в моей ладони, разорвёт кожу и заставит кровь струиться по пальцам. Мне хотелось разбить этот чёртов стакан, разнести к чертям всю эту грёбаную квартиру – лишь бы избавиться от всепоглощающего чувства ярости, грозившего вырваться наружу. Нет, я не могу позволить себе сорваться. Сейчас от моего самообладания зависит слишком многое.

– Неважно кто мне сказал это, главное, то, насколько это информация, достоверна? – произнёс я ровным, лишённым всяких эмоций голосом. – Ты же понимаешь, что, если ты выберешь их сторону, ни о каком перемирии между нами не может идти речи?

Повисла оглушающая тишина. Я напрягся всем телом, чувствуя, как по спине пробежал холодок. От ответа де Луки зависит, разразится ли очередная кровавая война на улицах Италии. Если Микеле свяжется с Братвой,последствия могут быть катастрофическими, и унесут сотни, а может, и тысячи жизней. Мои люди готовы по первому моему слову выйти на улицы и начать беспощадную бойню, но я чётко осознавал, что это приведёт лишь к большим потерям с обеих сторон.

– А оно мне нужно вообще? – вдруг расхохотался де Лука, его голос звучал издевательски и отвратительно. – Я могу получить куда больше, если заключу соглашение с Братвой.

Я сжал трубку телефона так крепко, что костяшки пальцев побелели, а ладони покрылись испариной. Внутри меня бушевала ярость, словно адское пламя, грозящее вырваться наружу и поглотить всё вокруг. Каждая клетка моего тела пылала от гнева, и лишь титанические усилия воли позволяли мне сохранять хоть какое-то подобие самообладания. Мысли в голове метались с неистовой скоростью, пытаясь просчитать все возможные исходы, взвесить каждое слово, каждое действие. Я с трудом заставил себя дышать глубоко и ровно.

– Даже ценой жизни своей сестры? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

В глубине души я надеялся, что для Микеле, его близняшка всё-таки что-то значит, что он не сможет предать её. Ведь если бы я был на его месте, я не был уверен, что смог бы начать войну, зная, что в семье врага моя родная сестра, с которой рос в одной утробе.

Тишина, повисшая между нами, казалась оглушающей. Микеле молчал, и я чувствовал, как напряжение между нами нарастает, словно невидимая пружина, готовая в любой момент распрямиться и разорвать нас в клочья. Мне казалось, что я слышу, как каждая секунда отсчитывает последние мгновения перед неизбежным взрывом.

Наконец, после мучительно долгих секунд, Микеле ответил, его голос звучал сдержанно и непривычно серьёзно:

– Что ты хочешь от меня, Моррети? Ты действительно готов заключить перемирие между нашими организациями? Ради порта и возможности перевозить оружие через мою территорию?

Я почувствовал, как внутри меня всё сжимается от гнева. Микеле как будто бросает мне вызов, проверяя, насколько я готов пойти на уступки ради сохранения хрупкого мира между нашими кланами. Словно хочет увидеть, как далеко я зайду, чтобы избежать кровавой войны.