Книга Испорченный король, страница 75 – Ноа Хоуп

«Прекрасно, Моррети!» – горько усмехнулся я в мыслях. – «Вот ты и стал тем, кто разрушает её жизнь, хотя и не собирался».

Внутри меня разгорелось пламя вины, которое не утихало, даже когда я пытался заглушить его самоуверенностью. Я знал, что в этом мире,где я был доном Коза Ностры, чувства – это роскошь, которую я не мог себе позволить. Но сейчас, глядя на Настю, я чувствовал себя не более чем жалким злодеем в трагедии.

Я медленно подошёл к ней, присел рядом и осторожно коснулся её руки.

– Настя, посмотри на меня. – попросил я, заглядывая в её заплаканное лицо. – Прости меня, Biancaneve. Я знаю, что причинил тебе боль. Но позволь мне всё объяснить.

Она медленно перевела на меня взгляд, и в нём, помимо боли, я увидел бездну отчаяния, от которой у меня перехватило дыхание.

– Что ты можешь объяснить, Доменико? – рассмеялась она, и этот звук резанул больнее ножа. – Как ты, не моргнув глазом, распоряжаешься жизнями людей? Как хладнокровно играешь их судьбами? И всё ради чего? Чтобы забыть свою чёртову бывшую?

Её слова эхом бились в голове, отдаваясь тупой болью в висках. Dio mio, неужели она и вправду верит в это? Как объяснить этой упрямой девчонке, что София для меня не больше, чем тень, призрак прошлого?

Я сжал её ладонь крепче, моля, чтобы она не выгнала меня из комнаты и дала объясниться.

– Всё не совсем так. – тихо произнёс я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. Мне так хотелось коснуться её щёки, убрать выбившуюся прядь волос, но я не посмел это сделать. – Всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я хотел спасти Софию… совсем не по той причине, что ты думаешь. Дело было не в любви, она меня предала, и расплата за это была жестокой… даже слишком.

Её глаза, полные недоверия, расширились. В них играло множество эмоций: страх, ярость, но больше всего – непонимание.

– Ты… убил её? – спросила она, и её голос дрогнул.

Я замолчал на мгновение, погружаясь в воспоминания о том злополучном дне, когда моя жизнь разделилась на до и после. В голове всплыли образы: тёмный, сырой подвал, запах плесени и страха, глухие звуки капающей воды и тот момент, когда я осознал, что единственный выход – это принять решение, которое навсегда изменит меня.

Я вспомнил, как тогда, в тот мрачный час, искал выход, цепляясь за остатки разума. Надеялся, что этот выбор не погубит меня окончательно. «Сильный, но сломанный внутри», – так я часто описывал себя. Но в тот момент я не ощущал себя сильным. Я чувствовал, как тьма окутывает меня, шепча на ухо: «Ты выбрал, теперь расплачивайся».

– Да. – наконец произнёся, и это слово прозвучало в тишине, как выстрел. Внутри меня всё сжалось, как будто я снова переживал тот ужас, и терял часть себя.

Настя отшатнулась от меня, будто я исчадие ада, а не человек из плоти и крови. В глазах – ужас, смешанный с недоверием. Чёрт побери, как же я ненавижу её страх! Хотелось заорать, ударить кулаком по столу, разнести к чертям этот чертовски дорогой интерьер, лишь бы стереть с её лица это выражение. Но я сжал кулаки, стараясь дышать ровно.

Разве я могу винить её после того, как признался, что убил любимую женщину?

– Я сделал это, потому что София попросила меня. – выдохнул я, чувствуя знакомую тяжесть на сердце. Вину, которую не искупить ничем.