Книга Свет во тьме, страница 25 – Ноа Хоуп

Я ненавидела себя за эту слабость, за неконтролируемую реакцию, за то, что моё тело помнит его до сих пор. И его за то, что он всё ещё вызывал во мне эти сильные, противоречивые, невыносимые эмоции, которые расщепляли меня на части.

В голове развернулась полномасштабная война, ярость боролась со страхом, гордость – с желанием. Я представляла во всех подробностях, как впиваюсь ногтями в его надменное, высокомерное лицо, оставляя на безупречной коже длинные, кровоточащие борозды. Как кричу ему всё, что думаю о нём, о его жестокости, о его эгоизме, о его разрушительной власти. Но за этой яростью распускалась горькая, болезненная истина – моё сердце трепетало не только от ненависти. Оно тосковало по нему, по той близости, которую мы когда-то делили, жаждало его прикосновений, его внимания, и даже его искажённой, извращённой любви.

И он знал это. Чёртов садист читал меня, как открытую книгу, наслаждаясь моим мучением.

Когда его палец проник в меня, я не смогла сдержать тихий стон. Прикусила губу, пытаясь заглушить звук, но было поздно. Другие гости ресторана тут же обернулись в нашу сторону. Любопытство в их глазах быстро сменилось шоком, когда они поняли, что происходит под столом. Николаса, казалось, это ничуть не смущало, он лишь едва заметно ухмыльнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

– Тише, Лёля. Я сегодня не в настроении для публичных представлений.

– Прекрати… пожалуйста. – прошептала я, чувствуя, как горит лицо от стыда и унижения. Но он лишь усмехнулся, его глаза потемнели от желания, и добавил ещё один палец, медленно двигая ими, растягивая, дразня, доводя меня до исступления. Его движения были небрежны, ленивы, как будто он делал это мимоходом, не прилагая никаких усилий. Но каждое прикосновение отдавалось в моём теле сладкой, жгучей судорогой, заставляя меня выгибаться навстречу его руке.

Он небрежно взял со стола свой мобильный, и, не отрывая от меня потемневших, почти чёрных глаз, произнёс с убийственнымспокойствием, от которого у меня по спине пробежал холодок:

– Елена, если ты ещё не поняла, я хочу, чтобы ты кончила на мои пальцы. Надеюсь, мне не придётся повторять это ещё раз.

Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся с губ отчаянные всхлипы. Стыд и унижение жгли меня изнутри. Я чувствовала, как напряглись соски, как пульсирует кровь между ног, и от этого становилось только хуже. И Ник, как всегда, видел, как моё тело реагирует на него, вопреки здравому смыслу и ненависти.

– Ты чудовище! – процедила я сквозь стиснутые зубы, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Мои пальцы судорожно сжимали край стола, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безумии. – Как ты можешь так поступать со мной, как будто я одна из твоих… шлюх? Вот что на самом деле значит быть любимой Николасом Картером?

Он громко, издевательски расхохотался, запрокинув голову, и от этого леденящего душу звука по моей спине пробежали мурашки.

– «Любимой»? – переспросил он, насмешливо выгнув бровь. – Если ты забыла, то я с радостью напомню. Ты сама ушла от меня, Елена. Бросила меня, струсив перед моей тьмой. Так какого чёрта ты от меня хочешь?

Его лицо исказилось от ярости, желваки заходили ходуном. Ник был воплощением первобытной силы, дикой, необузданной, которую я когда-то так жаждала укротить, но в итоге сама оказалась раздавлена ею.