Книга Последний суд, страница 70 – Влада Мишина

Анубис не был исключением. Он знал, что родился под тёмным небом Дуата в гниющем полупустом саду.

– Зачем ты это сделал?! Всё могло быть так хорошо! Я была бы счастлива, просто вспоминая о нём! И никто бы не узнал, но ты… – гневные крики матери были первым, что он услышал. – Ты всё испортил!

Способность говорить новорождённый бог ещё не обрёл, только познавая свою сущность, но он точно знал, что его рождение от него никак не зависело. Он ничего не делал. Его появление было волей мироздания.

– Ненавижу тебя! – рычала женщина.

Её руки были холодными, а дыхание удушливо сладким.

Следующим, что запомнило только что явившееся в мир божество, была вода. Она заливалась в глаза, рот, уши, нос. Он ещё не знал, что ему не нужно было дышать, не знал, насколько велика его сила.

Бог осознавал одно: мать пыталась утопить того, кого ещё недавно исторгла из своего тела.

– Сгинь! Сгинь! – плакала она. – Мой мальчик, прости меня… Прости!

И вот, он снова мог дышать. Женщина со сладким дыханием прижимала его к груди, извиняясь за то, что пыталась совершить. Она целовала его щёки, помогала исторгнуть воду, попавшую в горло, а затем… Снова окунала в Хапи.

– Нет! Нет, прости, я не могу! Ты – обуза! Ты мне не нужен! Прости…

Конечно, он не мог умереть так, как это случилось бы с обычным младенцем, и богиня тоже поняла это довольно быстро. Она оставила его на берегу реки Хапи, скрыв камышами.

Сложно сказать, на что она надеялась, – сила Царя была настолько ощутима, что нахождение нового бога кем-то из обитателей Дуата было лишь вопросом времени. Но разум Нефтиды уже был истерзан, и решения не поддавались логике.

– Во имя мужа моего… – новый голос показался новорождённому очень красивым.

Это снова была женщина, немного похожая на его мать, но куда более светлая. От неё тоже сладко пахло, когда она подняла его на руки, но эта сладость была лёгкой и успокаивающей, а не душила своей терпкостью.

– Не бойся, царский сын, я тебя не обижу, – сказала она, прижимая символ неверности Осириса к груди. – Ты – чудо, как и любой новый бог. Как любой ребёнок. Вы с моим соколом обязательно поладите…

СЕЙЧАС

– Благодарю вас за поведанную историю.

Голос хекау вырвал Анубиса из воспоминаний. Он посмотрел на мать, чьё безумие не зависело от неё. Как и когда-то его рождение не зависело от него. В отличие от Нефтиды, Каратель это понимал.

– А теперь мы перейдём к делу, – спокойно сказал он.

– Но не здесь, – возразила богиня. – Я хочу вернуться в дом.

Она шагнула к вилле, вынуждая всех гостей последовать за ней.

Когда Ифе со своими спутниками вошла в небольшую на первый взгляд виллу, она, казалось, попала совсем в другое место.

Тёмное пространство с бесчисленными ответвлениями коридоров напоминало начало лабиринта. Пол с одной стороны оканчивался пустотой, уходящей на нижние этажи, состоящие из таких же каменных развилок. Конца этому бездонному спуску с того места, где остановилась девушка, видно не было.

Резко обернувшись, Ифе поняла, что дверь, через которую они вошли, исчезла.

Кейфл поймал её взгляд и, увидев неподдельную тревогу, быстро окликнул Сета.

– Взгляни.

Грешный бог и сам пристально глядел на глухую стену, в которой должен был быть выход.

– К чему такая мрачность, Нефтида? – медленно спросил он.

Отвечая, богиня продолжала медленно идти вперёд.