Книга Мои французские каникулы, страница 20 – Саша Паулан

– Он говорит по-русски? – Катя от волнения еще раз подскочила в своем кресле. А я… Я была чрезвычайно довольна этой маленькой местью. Катя за меня сама себе отомстила.

– Так, – Катя заговорила строгим тоном и одернула блузку. – Через два дня жду вас снова. Нужно между студентами распределить мероприятия. Кстати, Савелий Михайлович сказал, что вы уедете на дачу. Прошу звонить и отчитываться в деканат. Все, не задерживайте, у меня много работы.

Мы с Патрисом переглянулись, усмехнувшись, и вышли из кабинета.

– Кажется, она наговорила немного лишнего, да?

– Еще как! – ответила я, не скрывая удовольствия. – Поехали смотреть собаку, исполняющую желания?

И мы поехали на станцию «Площадь Революции». Хорошая же идея – начать знакомство с Москвой с загадывания желания? Потертые золотой нос и лапа собаки очень вдохновили Патриса. Я пересказала ему историю, которую мне рассказала Алина, пытаясь убедить поехать тереть нос перед первой зимней сессией, что эту традицию завели студенты в далеком 1938 году. Потереть нос – успешно сдать сессию. Потереть лапу – на счастье.

Патрис не выпускал телефон из рук, фотографируя все вокруг.

– А можно загадать желание? – спросил он.

– Кто тебя может остановить?

– Никто! – Патрис звонко засмеялся. – А ты загадаешь желание?

Загадать желание… Что же я хочу? Кажется, я человек, который не знает, что можно для себя загадать. Каждый свой день рождения я ничего конкретного не прошу, когда задуваю свечи на торте. Просто что-то обтекаемое. Например, чтобы животные не болели; чтобы у родителей все было хорошо; чтобы у Ба все цветы на даче выросли; чтобы Алина была счастлива. А для себя? Для себя ничего не желаю. Кажется, я человек, у которого все есть. Все. Кроме любви. Может быть, загадать себе любовь? Да ну, глупость какая.

Патрис потер собаке лапу и протянул мне руку:

– Загадай! Смелее!

Я дотронулась до руки Патриса, и меня словно ударило током: рука была холодная от прикосновения к железному памятнику. И мягкая. Я отдернула руку и приложила к лапе. «Пусть все будет хорошо», – прошептала я. Нет, не то. «Пусть в мире будет больше любви». Ладно, сдаюсь. «Пусть у меня будет то, что сделает меня счастливой». Я не знаю, что сделает меня счастливой… Может быть, это и правда будет любовь?

– У тебя такое лицо было… Мучительное. Ты пыталась вспомнить какую-нибудь теорему?

Придурок.

– Я пыталась заставить себя не пихнуть тебя под поезд.

– А вы, мадам, очень кровожадны.

– Пойдем уже дальше, пока я добрая и готова тебе показать что-то еще, кроме метро.

❤ ❤ ❤

Летняя Москва потрясающая! Я сама иногда люблю бродить по городу, словно турист, который впервые приехал в город. Старинные улочки, маленькие кафешки, большие книжные магазины, величественные здания, истории. В Москве есть все, что нужно человеку для жизни. Кроме моря. Было бы море, я никогда из города не выбиралась бы.

От Площади Революции медленным шагом мы шли к Красной площади, рассматривая все достопримечательности. Патрис продолжал фотографировать все на своем пути.

– Я теперь понимаю своих бабушку и дедушку, – Патрис остановился около Большого театра и заговорил со мной по-французски: – Это очень красиво! Ты была в этом театре?

– Была, хоть и не так часто, как хотелось бы. Мы с Алиной стараемся ходить на разные спектакли. Но в Большой мечтаем попасть на «Щелкунчика». Билеты на него почти нереально достать.