Книга Костяной лес, страница 33 – Камрин Харди

Тобиас за спиной хмыкнул.

– Что ж, заказ принят.

Леннарт, уже принявшийся застегивать ширинку, усмехнулся и, когда повернул голову обратно, вздрогнул. Далеко среди стволов деревьев маячил тусклый синий огонек. Мурашки пробежались по коже, и подрагивающие пальцы кое-как застегнули пуговицу на джинсах. Огонек перемещался подозрительно быстро, становился ярче и крупнее.

– Тоб… – выдохнул Леннарт, мягко поддев того локтем.

– Все-таки нужна помощь? – с насмешкой спросил Тобиас и, повернувшись, замер на месте.

– Что это?

Тобиас приподнял лампу. Ручка ее скрипнула, и лампа упала на землю.

– Надо спрятаться, – сказал он, игнорируя это.

– Спрятаться?

– В хижину!

Они дернулись с места, и когда обогнули угол дома, Леннарт заметил, что с другой стороны тоже мелькал огонек, даже два. Он застыл, не понимая, что происходит и что это за огоньки (и так ли нужно от них бежать?), однако Тобиас толкнул его и подхватил за плечо. Они запрыгнули на крыльцо и двумя пулями заскочили в дом. Ленн в срочном порядке запер дверь и нащупал в кармане ножик. Тобиас приподнял руку, он до сих пор держал сломанную ручку от керосиновой лампы. Леннарт видел его очертания в темноте.

Тобиас вдруг шикнул и присел, Леннарт повторил его движение, и вместе они отползти в самый дальний и темный угол хижины.

– Если нам повезет, нас не найдут, – прошептал Тобиас.

Они оба вжались в угол, поэтому сидели едва ли не друг на друге. Леннарт ощущал холод, идущий от Тоби. Странный холод, болезненный. Словно тот был неживым…

– Кто не найдет? – Леннарт ничего не понимал. – А если не повезет?

– Тш-ш.

И они притихли, стараясь не двигаться. Леннарт чувствовал, как вздымалась грудь Тоби и как щекотало кожу порой его дыхание. А еще улавливал его запах, чем-то отдаленно напоминающий… грушу? Странно. Наверное, не фруктами должны пахнуть люди, которые больше суток ходят по лесу.

Снаружи раздались шорохи и скрипы, очень похожие на те, которые Ленн слышал во сне. Только в сновидении их сопровождали картинки двигающихся черепов и камней. Жутко хотелось выглянуть в окно и узнать, что там происходило, но и одновременно было страшно даже пошевелиться. В напряжении, еле дыша, они сидели в своем укрытии долго, пока очень некстати у Ленни не начался сердечный приступ. В груди снова защемило, а под рукой не было ни таблеток (рюкзак остался рядом с кроватью), ни даже воды…

Сделалось вдруг так плохо, что Ленн тихонько замычал. Воздуха перестало хватать, словно легкие окаменели. Мышцы заныли. Леннарт пошевелился, потом еще и еще, хотел сесть или лечь удобнее, хотел подышать свежим воздухом, а не пыльным. Хотел доползти до рюкзака и вырвать из блистера таблетку обезболивающего.

Тоби вдруг положил ладонь ему на плечо, словно говоря этим жестом: «Не двигайся, ты нас выдашь». Затем рука его скользнула по шее, вызывая толпу мурашек от пронизывающего холода, и опустилась на грудь, прямо над сердцем. Ленн попытался отпихнуть Тоби от себя, скинуть его руку, но неожиданно начало отпускать. Боль растворялась, хоть от опущенной ладони становилось холодно и он дрожал. Приступ медленно проходил, и Ленн провалился в сон.

Опять снились рогатые черепа, мелькавшие среди деревьев. И у черепов ярко-синим горели глазницы, словно кто-то вставил туда маленькие лампочки. Лес скрипел ветками и шелестел сухой листвой, шептал и гудел. Над ним в небе звездами пульсировали огоньки, меняющие цвет, как сигнал светофора – зеленый, желтый, красный. Много красного. Визг автомобильных шин – и сноваболит все тело.