Книга Окно призрака, страница 116 – Камрин Харди

– И еще кое-что, что я должна была передать давно, – сказала она, запуская руку в свою сумочку.

Через пару секунд Джи повязала на запястье Бернарда браслетик из ниток бело-зеленого цвета в диагональную полоску.

– Я верю, что он приносят удачу, и ты верь.

Юэн молча наблюдал за происходящим.

– Спасибо, – сказал Бернард. – Знаешь, у меня для тебя тоже есть небольшой подарок.

Глаза Джи загорелись, Юэн тоже заинтересовался. Бернард покопался в рюкзаке и извлек оттуда небольшой ловец снов с нитями синего и голубого цвета и белыми перышками. В его коллекции Юэн прежде такого не видел. Он, конечно, мало что успел повидать, но начал разбираться в этих амулетах и отличать их друг от друга. Этот выглядел новым, будто Берн купил или сделал его сам относительно недавно. Может, это было еще одним его хобби? Эллен рассказывала, что мать Бернарда делала амулеты, может, она и сына своего научила.

Джинджер с восхищением приняла ловец снов. Юэн со своего места разглядывал амулет.

– О, какая красота! Это надо будет повесить в изголовье кровати, да? Чтобы не снились кошмары.

– На самом деле, не обязательно именно там. Моя мама верила, что любая вещь, сделанная своими руками, обладает защитными свойствами, – ответил Бернард и потряс запястьем. – Как и твои браслеты. Этот ловец снов можно использовать, как тебе хочется. Можешь повесить над кроватью или просто носить с собой. Как угодно.

– Ты тоже носишь с собой такой, – сказала Джи, указывая на рюкзак Бернарда. – Ой, кажется, он у тебя порвался.

Юэн посмотрел на ловец снов, который обычно болтался на рюкзаке у фотографа. Из середины расплетающегося узора торчала скрюченная нитка. Бернард пригладил ее пальцем.

– Знаешь, – сказал он, обращаясь к Джи, – с амулетами такое случается. Моя мать говорила, что это нормальное явление. Если амулет испортился, значит, он принял на себя слишком много плохого.

«Интересно. Какие подробности», – подумал Юэн, смотря на ловец снов с распустившейся серединой. Если потянуть за ниточку, весь оставшийся узор окончательно распадется.

– Твоя мама очень много знает, но почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? С ней что-то случилось? – не имея на уме ничего плохого, спросила Джи.

Юэн прикусил губу. Все это время после похорон Грегора Макхью ему удавалось сдерживаться и ничего не спрашивать у Берна.

– Она… ушла, – тихо ответил фотограф.

Юэну пришлось немного подвинуться, чтобы Джи снова уселась между ними.

– Наш отец тоже ушел, – сказала она и коснулась предплечья Бернарда.

– Нет, Джи, – встрял Юэн. – Наши случаи разные.

Сестра посмотрела на Юэна – он едва заметно покачал головой из стороны в сторону, – затем на Бернарда.

– Ох, прости, Бернард, – только и произнесла она. – Сочувствую.

– Не пора ли нам домой? – воскликнул Юэн, вставая со скамейки. – А то мы что-то загрустили, не хотелось бы заканчивать день на печальной ноте. Давайте еще прокатимся на чем-нибудь напоследок. Ну, кто со мной?

16

Когда они вернулись в Сент-Брин, на город уже начали плавно опускаться сумерки. Джинджер всю обратную дорогу рассказывала случаи из школьной жизни и разные смешные истории, а еще просила Юэна устроить мини-концерт в машине, на что он всякий раз отвечал отказом, однако охотно подпевал звучащим по радио песням.

Бернард испытывал странные противоречивые ощущения. С одной стороны, его беспокоило чувство вины за то, что он поддался харизме сестры Юэна и поехал развлекаться вместо того, чтобы работать; с другой стороны, он понимал, что подобные отрывы от рабочих будней необходимы, а то он начинал чувствовать себя отшельником, потерявшим связь с обществом. Те люди, что приходили в студию за время, прошедшее с похорон Грегора, воспринимались как часть рабочего процесса. Всего лишь клиенты, лиц которых Бернард совсем не запоминал. Единственный, с кем удавалось хоть как-то контактировать, был Юэн. Он виделся своеобразной ниточкой, все еще связывающей Бернарда с остальным миром, продолжавшим спокойно существовать за пределами фотостудии и по ту сторону объектива.