Книга Окно призрака, страница 170 – Камрин Харди

– Слово «подарил» в данном случае неуместно. Ньюмен не мой покровитель или что-то в этом духе. Фотоаппарат – плата за работу. Ньюмен всегда рассчитывается со мной подобным образом.

– В этом ведь нет ничего плохого, да? Просто звучит так, будто ты не очень доволен.

Бернард тяжело вздохнул, складывая мысли в уме. Он понимал, что их отношения с мэром со стороны могли выглядеть как теплые. Юэн, выступающий в роли стороннего наблюдателя, ранее уже отмечал подобное. Но Робина Ньюмена, который по возрасту годился Бернарду в отцы, нельзя было назвать другом. Тут влияло и его положение в обществе, и его отношение (хорошее, в основном за счет того, что он ладил с Грегором Макхью).

– Иногда мне кажется, что он делает все возможное, лишь бы удержать меня на месте, удержать в городе. Робин Ньюмен – политик. Он преследует свои цели, ему не выгодно, чтобы молодежь покидала Сент-Брин.

– Ты серьезно думаешь, что все его действия направлены на то, чтобы ты не уехал?

– Честно? Я не знаю. Он помог мне со студией, с мебелью, с аппаратурой. Каждый его так называемый «подарок» был либо платой за прошлую услугу, либо авансом за будущую. Я не говорю, что это плохо, просто у меня возникает странное ощущение. Может быть, я всего лишь драматизирую и ищу подвох там, где его нет.

Бернард смотрел себе под ноги. На трещины и ямки на асфальте. Из зарослей травы, обступившей дорогу, доносился стрекот кузнечиков и сверчков.

– Я улавливаю твою мысль, – сказал Юэн после долгой паузы. – Оплачивая твои услуги вещами, он играет на твоем чувстве долга. И как бы негласно говорит: «Я дал тебе фотоаппарат, будь добр фотографировать на него то, что будет нужно мне» или «Я привез в студию мебель, значит, студия должна работать, обслуживать местных жителей». И ты не можешь отказать, потому что он вроде много для тебя сделал и еще был приятелем твоего отца. Ты чувствуешь себя обязанным. А Ньюмену это выгодно.

– Да, примерно так… – тихо сказал Бернард.

Юэну удалось четко и емко выразить мысль, которую обозначил Бернард. Парень будто понял его с полуслова.

– Ситуация не так проста, как кажется, – задумчиво подытожил Юэн.

Бернарду показалось, что Юэн хотел спросить что-то еще, но они уже подошли к главному корпусу дома отдыха, который смотрел на них темными провалами разбитых окон и грязными стеклами уцелевших рам. Посеревшее прямоугольное здание когда-то было белым. Об этом «рассказала» старая фотография, которую Бернард достал из кармана ветровки и сравнил изображение на ней с тем, что видел перед собой. И вновь он встал на том же самом месте, где стоял когда-то отец. Грегор редко указывал дату на обратной стороне снимков, поэтому можно было только гадать, сколько лет назад была сделана эта фотография. Двадцать пять или больше? Или когда Бернард был маленьким? Мурашки пробежались по коже от соприкосновения с прошлым.

Перед зданием расстилалась широкая, выложенная плиткой площадка с несколькими разросшимися деревьями, корни которых проступили наружу, и крепкими коваными скамейками. Во многих местах плитка раскрошилась, дикая трава и цветы маячили пучками. Листва хрустела под ногами и образовывала небольшие кучки, будто ее кто-то специально сметал, но это была всего лишь работа ветра. Бернард сфотографировал карту территории дома отдыха, на которой, правда, уже сложно было что-либо разобрать – время и погодные условия сделали свое дело. По кромке щитка расползлась ржавчина, будто какая-то зараза.