Книга Окно призрака, страница 23 – Камрин Харди

– Я имел в виду: нет, не могу дать ответ сейчас. Я могу подумать над твоим предложением пару дней?

– Как угодно. Все это время я работал один, полагаю, несколько дней ничего не изменят.

Юэн задумчиво промолчал, а Бернард остановился у обочины. На другой стороне улицы, на углу Т-образного перекрестка, располагалась пекарня с изображением кренделя на вывеске. Та самая пекарня, которую упоминала Эрика. Кстати, интересно, подумал вдруг Бернард, слышал ли Юэн тот разговор с Эрикой. Сколько он вообще стоял за его спиной?

– Я все еще помню про тот снимок, который ты сделал. Ты обещал избавиться от него, – напомнил Юэн, отстегивая ремень безопасности.

– Пообещал – сделаю. Но это будет не сегодня и не завтра, так как в студии много дел, и мне пока некогда заниматься проявкой пленок.

– Ладно-ладно, я понял, – махнул рукой Юэн. – Спасибо, что подвез.

– И тебе спасибо, что помог со съемкой.

Улыбнувшись, Юэн кивнул и, выйдя из машины, перебежал пустынную дорогу, чуть не угодив в огромную лужу. Бернард наблюдал за ним, пока тот не скрылся за углом здания, а затем достал из внутреннего кармана куртки помятые бумаги, которые вручила ему Эрика. Разгладил и пролистал их, остановившись на одной странице.

«Архитектурные памятники. Окрестности Сент-Брина» – гласил заголовок. Достав телефон, Бернард вбил координаты в поисковик и нажал на педаль газа.

5

– Пап, я дома, – сказал Бернард, отодвигая в сторону занавеску из клацающих друг о друга разноцветных бусин и закрывая за собой входную дверь.

Дом ответил ему неразборчивой и звонкой мелодией из рекламы. На комоде горела настольная лампа, заливая коридор приглушенным желтоватым светом. Чуть дальше на одной из стен прыгало синеватое пятно работающего в комнате телевизора.

Стараясь не производить много шума, Бернард снял куртку, переобулся и посмотрел на циферблат наручных часов – около одиннадцати вечера. А ведь вовсе не хотел задерживаться допоздна.

– Привет, мам, – прошептал он и коснулся ловца снов, свисающего с полочки рядом с зеркалом. На соединениях нитей, из которых складывался узор внутри обруча, поблескивали разноцветные бусины, а маленькие с рыжеватым оттенком перья покачивались из стороны в сторону.

У Инесс был талант находить перья повсюду: на заднем дворе, в лесу, просто на улице, пару раз даже на столешнице на кухне. Они, словно одинокие капли дождя, иногда натыкались на оконные стекла, устраивались на крыльце, едва ли не падали ей в руки. Она же любила мастерить из них амулеты.

Бернард хорошо помнил ее. Образ матери четко отпечатался на пленке его памяти. Темные вьющиеся волосы, белый длинный сарафан без рукавов, подчеркивающий тонкую талию, венок из полевых цветов на голове, а в руках букет из перьев, и зеленые глаза, которые Бернард унаследовал от нее, смотрят с теплотой и легкой грустью. Инесс часто улыбалась, улыбка была ей к лицу. Отец говорил о ней: «Она ангел, который создает амулеты из своих же перьев».

Мать повесила по ловцу снов практически в каждой комнате их дома. Где-то это были сложные украшения со множеством декоративных элементов, где-то совсем простенькие, маленькие. Делала она их из любых подручных материалов, которые хоть как-то можно было использовать. Обруч из металла, пластика, веточек, проволоки; в узор из нитей вплетала бисер, бусины, камушки, обточенные водой осколки бутылок, которые находила как сокровища на берегах рек; в качестве висячих элементов любила использовать разнообразные перья, иногда ракушки. На вопросы маленького Бернарда, зачем дому так много украшений, она отвечала, что не только спящим нужны обереги: «Кошмары преследуют и наяву, просто они выжидают, когда человек уснет и окажется беззащитным, чтобы в полной мере завладеть его сознанием». И Бернард ей верил. Верил, что мама старается защитить семью от монстров, злых духов и кошмаров, потому что в каждую поделку она вкладывала частичку души. Крохотную, но значимую.