Книга Окно призрака, страница 92 – Камрин Харди

У Бернарда нашлась сушилка для обуви (будто студия для него второй дом, где есть все), чему Юэн даже не особо удивился, беря в расчет, что их город стабильно ассоциировался с пасмурной погодой и дождями.

После библиотечной фотосессии потекли рутинные будни в фотостудии. Бернард попросил Юэна прийти всего пару раз после обеда, чтобы заняться уборкой в клетке-аквариуме, в которой, казалось, хлама не убавлялось, да и вообще порядок, который вздумал навести фотограф, был чем-то недостижимым. Проявкой пленок и фотографий если Берн и занимался, то только тогда, когда оставался один. Хотя Юэн не мог понять, почему его не звали в проявочную, ведь в первый раз он, откровенно говоря, допустил не так уж много ошибок. Ну, испортил один лист бумаги, в масштабах фотостудии это не такая большая потеря, особенно когда эта самая бумага закупается пачками. Юэн не то чтобы горел желанием заняться проявкой, но даже просто понаблюдать за процессом было бы намного интереснее, чем перебирать хлам и чихать от пыли.

Сегодня, однако, пока потерпевшая кроссовка сушилась, Бернард освободил часть своего рабочего стола и, выдав Юэну несколько коробок с бумагами, попросил их перебрать.

– Ладно, на вид ничего сложного, – сказал Юэн, разминая пальцы.

Сидя за одним столом, но по разные стороны, они молча погрузились каждый в свое занятие: Юэн перебирал бумаги, разные счета на покупку материалов и прочую канцелярскую ерунду, в которой мало что понимал: разные виды документов раскладывал по отдельным стопкам, старые в одну сторону, новые в другую; Бернард, особенно молчаливый сегодня, занимался с фотографиями в графическом редакторе.

Еще вчера он был более разговорчив. С иронией откликался на шутки и показывал сделанные на концерте фотографии. Юэн перекинул их себе, а одну, с крупным планом себя у микрофона, уже даже поставил на аватарку.

– Я тут прямо как настоящая рок-звезда, – сказал он, смотря на фотографии и замечая краем глаза, как Берн улыбнулся уголками губ.

Сегодня фотограф выглядел так, будто всю ночь не спал, страдая от бессонницы или от кошмаров. Он заваривал себе какой-то чай с душистыми травами, но всякий раз забывал про него, потом с неохотой вставал, шел в проявочную и выливал содержимое кружки, возвращался и заваривал снова. Один раз Юэн осторожно поинтересовался у Берна, все ли с ним в порядке, потому что выглядит он далеко не хорошо, однако тот лишь мотнул головой и процедил: «Я в норме». Это не очень было похоже на правду, и вообще фраза звучала как завуалированное послание заткнуться и не совать нос в его дела.

«Ладно, у всех бывают тяжелые дни, – подумал Юэн, продолжив перебирать бумаги. – А сегодня и вовсе все как во сне. Странный день какой-то».

Когда кроссовка высохла, а кончики пальцев потемнели от пыли и типографской краски, Юэн откинулся на спинку стула, поднимая руки вверх и в стороны. Скучно. Тишина, разбавляемая только уже надоевшим звуком кликавшей мышки, давила, потолок словно бы стал ниже, клетка-аквариум щетинилась хламом, очертания которого вырисовывались в полумраке, даже листва за окном будто бы застыла. Виктор Чилтон, который в последние пару дней стабильно появлялся в своем бюро, тоже вел себя тихо, позабыв, должно быть, про обещание угостить парней чем-нибудь по поводу знакомства. Правда Юэн успел перекинуться с ним парой фраз. Гробовщик производил впечатление человека интересного, с ним можно было бы вступить в долгую беседу за стаканом бренди или виски, или вина, или что там еще у него припрятано в мини-баре? Хотя, увидев, как Чилтон передвигался, опираясь на трость из темного дерева, Юэн частично понимал, почему старик позабыл свои обещания.