Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 105 – Саммер Холланд

– Нет, – честно отвечает Флоренс, укладываясь обратно ему на плечо.

Ей нельзя сейчас разреветься, даже если душа рвется в клочья. Она не знает, что сказать и как поддержать Джека, и одновременно с этим чувствует в его открытости столько силы, что сложно представить, насколько тяжело ему это дается.

– Когда мне было восемь, мы с Гэри впервые подрались за спортзалом. Ты его знаешь, у него любая дружба с этого начиналась. Позже он и Тыковку поколотил, и Леона. – Джек смеется своим воспоминаниям. – А потом никому не давал меня бить. Ноги расставит, голову вперед – чистый бык.

– И тогда появилась ба?

– Да. – Он накрывает ладонью ее плечо и целует в лоб. – Правда, только через год. Гэри уже потихоньку начал отходить, и мы много торчали у них дома. Я старался помочь ему с учебой, а мать была не против, это же лестно: сын настолько хорош, что подтягивает других. Ба заметила синяки. Ну и спросила аккуратно, даже не помню, что я тогда соврал.

Джек вздыхает и сжимает плечо сильнее.

– Через неделю социальная служба пришла снова. Целая комиссия, с полицейским и всем таким. Попросили меня в отдельной комнате поговорить с ними, а у матери на кухонном столе, представляешь, ремень лежал. Что-то я опять сделал такое, что ей не понравилось. В общем, они как меня увидели, забрали сразу и отправили в интернат. Система опекунов тогда толком не работала, я там еще болтался, пока ба не приехала. Насмотрелся на маленьких зверей, в приютах только такие остаются. Мать больше не видел, ей запретили ко мне приближаться.

Он замолкает, и Флоренс целует его, куда дотягивается. Как он все это выдержал? Маленький девятилетний мальчик, весь в синяках и шрамах, старается изо всех сил выполнять условия, которые ему выдвигает мать. Он учится, убирается, не опаздывает и тем более не ругается в ответ.

– Потом узнал, что ба подняла пол-Манчестера на уши, чтобы меня забрать. Ей для опекунства не хватало дохода, чуть ли не до мэра дошла. И когда ей разрешили, она в тот же день приехала. С тех пор, в общем, все и хорошо. Ба мне как настоящая мама, понимаешь? Не знаю, почему она это сделала, но я ей благодарен.

Голос Джека становится тише, и Флоренс боится поднять голову и увидеть его лицо. Она жмурится, не давая слезам выхода, и сжимает руки в кулаки.

– Простая манчестерская история, – произносит он после долгой паузы. – Знаешь, когда я понял, что с матерью правда было плохо?

– Мм? – вопросительно мычит она.

– У нас была итоговая контрольная, – в голосе Джека снова проступает улыбка, – и мы с Гэри оба написали ее неидеально. Я сделал несколько ошибок, очень глупых, он раза в два больше. Но у него это была лучшая контрольная за все время: когда он бабушке показывал результаты, чуть не танцевал. А мне стало страшно – ошибки-то есть.

Флоренс сама невольно улыбается, представляя, как маленький Гэри приплясывает на месте.

– Меня тоже похвалили, – продолжает Джек. – Я думал, сплю. В контрольной ошибки, а меня хвалят. Даже боялся, что это какая-то ловушка, сейчас поверю – и прилетит ремнем. Но нет, это ба. Она испекла нам пирог и сказала отпраздновать: мы ведь справились. Потом такое было каждый раз.

То, что она слышит, ужасно. Даже спустя столько лет он рассказывает о самом простом одобрении с неверием, и это прорывает внутри плотину. Флоренс больше не может сдерживаться: слезы катятся по ее лицу, которое она пытается спрятать у него на плече, но Джек только гладит ее по волосам.