Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 92 – Саммер Холланд

А еще она будет рядом.

* * *

Флоренс превосходна в черном платье, которое струится, облегая фигуру в самых соблазнительных местах и обнажая правую ногу до бедра. Темная ткань только подчеркивает золотистое сияние ее кожи.

Ей удается быть превосходной во всем, что бы она ни надела. Пусть это хоть пакет из «Волмарта» – есть в ней восхитительная внутренняя уверенность в том, что она красива и желанна. Сегодня Джек планирует поддерживать это ощущение, даже взращивать его, потому что оно полностью оправдано.

– Ты сама произведение искусства. – Он склоняется губами к ее руке.

В ответ Флоренс мелодично смеется, и этот звук пробуждает что-то глубоко внутри него. Лет двести не выбирался в люди, и появиться с такой богиней под руку… Это однозначно лучший вариант из возможных.

Он открывает перед Флоренс дверь своего «Линкольна», и она элегантно опускается на сиденье. Нужно быть джентльменом, даже если хочется увезти ее не в музей Уитни, а домой, и весь вечер смотреть, как она танцует у него в гостиной.

– Что нас сегодня ждет? – Джек садится за руль и позволяет себе еще раз бросить взгляд на ее декольте.

– Барнетт Ньюман^[10], – улыбается Флоренс.

– Чудесно, – он заводит машину, – на полосочки, значит, посмотрим.

– Не вздумай сказать это Бри.

– И что она мне сделает? Или вместо нее дерется Нери?

– Ей не нужен будет Маттео, – хищно отвечает Флоренс, – за Ньюмана она тебя сама гвоздями к стене прибьет. Назовет инсталляцию «Наследие Манчестерского университета».

– Ладненько. – Джек настолько ярко это представляет, что становится неуютно. – Признаюсь ей в любви к абстрактному экспрессионизму.

– Не поверит. Она в курсе твоей специализации.

– А зачем ты ей рассказала? Я ей и до этого не нравился. Кстати, что я натворил?

– Критиковал мою работу.

– Подумаешь, – пожимает плечами Джек, – меня в таком случае половина автосервисов должна ненавидеть.

– Скорее всего, так и есть, – подтверждает Флоренс. – А вторая половина ненавидит Гэри.

Между ними повисает тишина. Джек понимает почему – в их разговорах это бывает, но, к счастью, редко. Имя Гэри часто заставляет Флоренс задуматься о чем-то своем, и это что-то не приносит ей удовольствия.

– Задумалась? – Джек тормозит на светофоре и поворачивается к ней.

– Мы договаривались поехать с Гэри. До того, как расстались. Прости, это…

– Не за что извиняться, – перехватывает он ее руку и подносит пальцы к губам. – Если до сих пор переживаешь, значит, это важно.

Флоренс кивает, опуская взгляд.

– И мы все еще можем заехать в Бронкс и захватить его с собой. – Джек не сдерживает улыбку, представляя лицо Гэри в этот момент. – Он сразу полюбит Ньюмана. Чтобы ты знала, он в детстве обожал футболки в полоску.

– Прекрати, – просит Флоренс. Ее губы начинают подрагивать, но точно не от слез.

– Он не большой фанат академического искусства, а вот полосочки – это же другое дело.

– Как думаешь, – трясется она от плохо сдерживаемого смеха, – Ньюмана он тоже назовет старым педиком?

– Конечно, – откровенно ржет Джек, – это его специальное определение для всех деятелей искусства, которые ему нравятся. От Оскара Уайлда до Пабло Пикассо. Потому что писать женщин так мог только…

– Старый педик! – Флоренс закрывает руками лицо.

Они доезжают до музея Уитни, собрав все возможные пробки Манхэттена. Кажется, что пешком быстрее, но не заставлять же девушку в таком платье топать по тротуару, пусть и три несчастные мили.