Книга Все под контролем, страница 111 – Саммер Холланд

– Не о чем переживать, я ведь не собираюсь предавать твоего отца.

– Ты пока не понял, Леон, – угрожающе придвигается тот. – Мой отец умрет в любом случае, но ты получишь награду, только если возьмешься за дело.

– Зачем ты приехал? Уверен, дома полно наемников.

– Я не идиот и знаю, что буду первым подозреваемым.

Кажется, в голове наконец вырисовывается план, который нравится Леону больше предыдущего. Если Хаттон серьезен, то можно обойтись и без Дейви Арчера. Пусть живет спокойно, пока Леон уничтожает барона через новый, свежерожденный план Б.

В конце концов, они оба – и Леон, и Дейви – всего лишь жертвы ситуации.

– Почему ты пришел ко мне?

– У меня есть предложение, которое никто не сможет перебить, даже мой отец. Раз уж деньги тебе не нужны, меняю услугу на твою свободу.

– Почему я не могу сдать тебя барону и получить ту же награду?

– Потому что он никогда тебя не отпустит, – ухмыляется Хаттон. – Ты что-то вроде его любимой игрушки.

В этом он прав: после того как отец, предыдущий виконт Колчестер, умер и Леон получил треклятый титул, надежда однажды уйти из синдиката превратилась в пыль.

– Если ты собрался это делать, значит, можешь найти довольно много желающих тебе помочь, – ровным голосом произносит он. – А я и так выйду, ты в курсе. Я не буду под тобой работать, Хаттон, и я тебе не по зубам.

– Не хотел использовать этот аргумент, но… Леон, цвет твоей папки – синий. И она довольно толстая.

Значит, видел. А вот это действительно интересно: если выродка допустили до главного актива барона – сборника компромата на каждого ключевого участника синдиката, – его готовят в преемники. Скорее всего, долбоебне понял, но означать это может только одно: барон Бакстон не планирует долго жить.

Так не пойдет. Леон должен убить его первым.

– Не совсем понимаю, о чем ты.

– У меня есть ключ, и я могу достать твою папку в любой момент. Гарантирую, что не буду делать копий и вести грязную игру. Слово аристократа.

Апломб, с которым Хаттон это произносит, едва не заставляет Леона поморщиться. Вряд ли выродок вообще понимает, о чем говорит, и то, как он изо всех сил пытается держаться на равных, выглядит смешно.

Одно ясно: это не ловушка. Хаттон не умеет настолько искусно врать, чтобы ни разу себя не выдать. А вот его истинные мотивы все еще под вопросом.

– Что, если я откажусь?

– Я не могу тебе приказать сделать это в рамках работы с синдикатом… Пока. Но уверяю, в этом случае ты будешь с нами до своей смерти, – самодовольно произносит Хаттон. – И не так вяло, как сейчас. Отец совсем тебя разбаловал, говорю же: сдает.

Леон поправляет очки, в задумчивости наклоняя голову, и понимает: список покойников все же пополнился. Он никому не позволит так с собой говорить, тем более что есть в этой беседе как минимум одна ложь: Хаттон его не отпустит. Он подцепил от своего отца ту самую любовь к власти над теми, кто выше него. Это объясняет и то, почему два самых ярких представителя «старых денег» Нью-Йорка варятся с Леоном в одном криминальном котле.

Таким, как Бакстоны, мало собрать вокруг себя табор отбросов, заставить носить им в зубах пачки денег и топтаться по бандитам сапогами. Им нужны и другие активы: аристократы уровнем повыше, золотые мальчики из самых богатых семей, яркие таланты. Вот так обычная преступная группа становится ебаным синдикатом.